Стихи Леонида Демиховския

Бедная коза я,

слезы проливаю:

то ли отставная,

то ли строевая…

 

 

 

… Эта запись была обнаружена совсем недавно и считается самой старой записью человеческого голоса. «При свете луны» — французская народная песня XVIII века. Несколько строк этой песни спела неизвестная женщина, голос которой и был записан (на бумаге!) с помощью… фоноАВТОграфа(!) в 1860 году Эдуаром-Леоном Скоттом де Мартенвилем.

Мне смысл арифметики неведом,

и непонятно мне, какой в ней прок,

когда я столько раз себя поэтом

считал, а сосчитать никак не мог:

У него в голове

даты, явки, лавэ,

и пароли: (не помним же их мы!),

все, понятно, мои

Читатель, если ты не лыком shit,

Кому еще заметить, как не нам-то,

Что стрелка осциллографа дрожит

Над снова изменившейся константой:

На селе в одной стране

Жили были Ни и Не…

Блезницов односельчане

Нефига ни различали!

Встарь индеец, покуда был дикий,

Налегке, с томагавком и пикой,

Крался сутками по отпечаткам копыт,

Чтоб бизон был добит и добыт!

Наслушавшись разговоров на ваших кухнях,

Решили: довольно небо держать за вас,

Держите, лошары, сами, а то щас рухнет…

И всех превратит в охренительный средний класс!

 

Знаешь, если ты бульдог,

А не просто псина –

Тяжело дается вдох…

Кровавой кляксою по земле

Расползся плечами за

Закат, освещающий пулю в стволе,

Смотрящем в мои глаза.

Суббота приходит по пятницам. Кстати,

не в полночь является, а на закате

приходит, стараясь успеть поскорее

когда не ко всем, то хотя бы к евреям,

Рядовой представитель бесчисленной рати,

Я не ел, я не спал: я покой охранял.

Я герой. Я такой оловянный солдатик,

Что на цыпочках ждет балерина меня.

Копейка цвета медного…

Улавливаешь нить:

У человека бедного

Ее не может быть!

Скачуть вилы по воде…

От ить, незадача:

Наше будущее - где?

А, кто ж его бачит!

Не звените сосульки, не надо слёз –

Чёрным льдом обернутся лужи,

Я такую пургу ентим людям нёс…

И никто ни хрена не слушал!

В понедельник из моего окна был виден Марс. Не мелкий красный шар в телескопе, а самый настоящий – прямо посреди детской площадки. Ржавые пески засыпали качели, в песочнице марсоход собирал образцы грунта, дети в скафандрах играли в классики по кратерам.

 

Во вторник двор затопило желе. Малиновое, оно колыхалось на уровне второго этажа. Соседка с пятого ласточкой ныряла в него с балкона. Рыбы из пруда переселились к нам и теперь лениво плавали между веток сирени.

 

Раз написал наискосок

Стишок в альбом спьяна Вам,

В нём слева был высокий слог,

А невысокий – справа!

Над стернёй стелился туман. Любовь была в белом, Ненависть — в чёрном.

 

— Ты снова здесь, — констатировала Ненависть.

— Как и ты! — развела руками Любовь. И почему ты всегда преследуешь меня?

Я в детстве много читал. Устроил тайное логово в кладовке, провел туда электричество и отрывался ночами, глотая по три-четыре увесисых тома в неделю: сто двадцать страниц в час было нормой. Теперь так не могу: прочитанное волей- неволей обдумывается, факты, если противоречат единой картине мира (а они вечно противоречат) перепроверяются, и никакой харизмой меня уже нельзя увлечь безоглядно, а только весомо убедить.

 

То есть, в скептики подался рано. Снисходительно прощал талантливым писателям профессиональные грешки и непрофессиональные огрехи. Как то любимому Теофилю Готье - декоративность описания запущенности родового гнезда баронов де Сигоньяк... Как же потом дивился, посещая замки юга Франции! Какой непередаваемый запах плесени исходил от бесценных шпалер и гобеленов! Вернувшись в Париж, отыскал на монмартрском кладбище неухоженную могилу Готье, согнал с низкого надгробья злющего кота с рваным ухом, возложил на теплый камень букетик фиалок и вслух извинился за неверие. И взялся перечитывать французские книги.

 

Старый шалман назывался Весна,

Мы засиделись в Весне допоздна,

Воздух морозный струился извне,

Звездочки мы обмывали в Весне:

Разогнал звездолёт, запускаясь,

Ворох птичьих встревоженных стай...

Я сказал ему: Звёздный Скитаец,

Забери меня в Звёздный Скитай!

Я пули лью из серебра,

Желая миру мира.

 

Их раскупают на ура

Хорошо быть… пауком, а

стар — особенно когда!

Не пугает глаукома,

не колышет хромота,

 

Далиле хотелось изящного быта,

Самсон же нечесаным был и немытым.

Вознегодовала она и спросила:

В лесу, где даже пни

Имеют имена

Какой пенек ни пни -

Он отправляет на…