ДВА ХВОСТА, РЖАВЫЙ МЕЧ И СОПУТСТВУЮЩИЙ УЩЕРБ: О ЧЕМ МОЛЧИТ ПРАЖСКИЙ БРУНЦВИК

Миллионы туристов без тени удивления выслушивают удивительный рассказ пражских гидов об удивительном князе Брунцвике, который добыл для Чехии гербового льва, замуровал Кладенец в опору Карлова моста, и чью статую в 1648 году расстрелял из своих неудалых пушек шведско-финский «ИГИЛ». Удивительный не потому, что — легенда: легенды по определению не от мира сего, а потому что никакие концы с остальными концами в этой легенде не сходятся!

 

И я там был… И стоял вместо Цветаевой на мосту, пялясь на статую, как рыбак на «бороду» запутавшейся лески и думал: распутаем? Может, из-за рыцарской спины под грохот канонады на мгновение высунется переодетый средневековый фейк или прикрытый кленовым листком купеческий рэкет, а мы его — хвать?

 

ОТМЕНА БАРБАРОССЫ

 

Начнем с того, что никакого князя Брунцвика в чешской истории не существовало и существовать не могло. А кто тогда существовал? А Генрих Лев Брауншвейг — не последнее историческое лицо (курфюст Саксонии и Баварии, двоюродный брат Императора..) и герой немецкого рыцарского романа. В романе князь Брауншвейг со дружиной пускается в дальнее странствие в надежде заслужить… льва себе на герб!

 

В двенадцатом веке европейская геральдика только зарождалась, всякие зверики на гербе были чем-то сродни орденским лентам… Даже круче: передавались потомкам! Лев пользовался особым спросом: не только царь зверей по восточной, уже знакомой крестоносцам, традиции, но, согласно Бестиарию, львята рождались мертвыми, только на третий день являлся гривастый отец, дышал им в мордочки, и, о чудо, дети оживали! Для христиан - реально апология Спасителя.

 

Прикольно: и историческому Генриху лев в юности был не лишним: после смерти отца фамильные герцогства Саксонское и Баварское были отжаты феодалом с погонялом Медведь, за них пришлось побороться! Так что, прозвище Лев Генрих заслужил дважды: второй раз, вернувшись из крестового похода с живым львом в клетке. Когда зверь в конечном счете околел, герцог велел возгвинуть в Брауншвейге его бронзовую статую… О гербе и говорить не станем. Просто посмотрите на монетку в десять марок 1995 года… Впрочем, вернемся к роману.

 

В котором рыцарь с дружиной терпит крушение у янтарного острова, на коем, ясный пень, ничего не растет, и все его спутники погибают от голода. Генрих же, завернувшись в шкуру последнего съеденного (сырым?) коня, попадает в лапы балтийского аналога Птицы Рух, из гнезда которой потом умудряется сбежать. И видит интересную картинку: бедняга-лев сражается с девятиглавым драконом! Генрих, не задумываясь, приходит на помощь и спасает царя зверей, лев теперь следует за ним как собака. Дальнейшие события развиваются в духе русских народных сказок, и искушенный читатель может лично рассудить, кто здесь косплеит Иванушку, а кто - Серого Волка. До кучи, в роман вписали фрагмент из Одиссеи: родная жена не узнает вернувшегося из странствий героя и, считая себя вдовой, буквально выходит замуж. Однако, Генрих успевает бросить ей в кубок фамильный перстень. Все довольны, все смеются…

 

Своего гербового льва чехи получили в 1158 году из рук немецкого императора Фридриха Барбароссы за доблестный и кровавый штурм Милана. Кстати, за отказ участвовать в этой итальянской кампании уклонист Генрих Лев был раскулачен: снова лишен Саксонии и Баварии и вынужден жить у не очень бедных родственников: на минуточку, Плантагенетов.

 

А чехам, значит — льва… Отчего же они не гордились боевой наградой?

 

Во-первых, при неясных обстоятельствах у чешского льва вырос второй хвост… походу, означавший присоединенную Моравию… но в средневековой Европе над этим откровенно ржали. В геральдике мутация льва с раздвоенным хвостом могла намекать и на двуличие, и на зависимость от двух господ, а то и вовсе на измену.

 

Во-вторых, признавать, что твой главный символ — просто медалька от немцев, чешской короне XIV века было политически позорно.

 

Чешские пиарщики изящно отмыли герб. Они взяли популярный роман о парне из Брауншвейга (в чешской транскрипции — Брунсвик / Брунцвик), полностью перевели, заменили реалии на пражские и приписали: лев повредил хвост в эпической драке с драконом. Чешский князь хвост залечил, но срастить не смог… Имперский вассалитет превратили в боевой шрам.

 

Дело было во времена императора Карла Четвертого, этнического чеха. Который построил мост… Но плагиатом всё и ограничилось!

 

Правда, позже возникла легенда, связывающая рыцаря и мост. В основании моста со стороны левого, малостранского, берега, Брунцвик, якобы замуровал добытый с помощью льва Кладенец, а это уже из романов про Артура. Якобы, когда Праге будет грозить смертельная опасность, ну, совсем край, из горы по соседству выедет первый чешский король с дружиной, проскачет по мосту, и тут-то вундервафля ка-ак выскочит! Но миф жил только в книгах. На мосту Брунцвика никто даже и не поминал.

 

ИСЧО ОДИН ЛЖЕ-БРУНЦВИК

 

В 1502 году купцы Старого Места решили поставить на опоре моста статую рыцаря — так называемого «Роланда», обозначавшего зону их судебной и налоговой юрисдикции: эти люди выговорили себе право собирать пошлину за провоз товаров по Влтаве. Поставили истукана с топографической наглостью — у противоположного, Малостранского берега, чтобы никто не мог отмазаться: не ваша, мол, земля.

 

Это был не Брунцвик, даже не намек на него, а грубый бородатый старик в латах. Разве, у ног его возлежал каменный же лев, терзавший что-то когтями, транслируя угрозу: «Гони виру, а то сомну». На щите же стража выбит был не лев, а герб Старого Места — Золотая кирпичная крепость с открытыми воротами на пурпурном поле. Однажды ворота закрылись…

 

В финале Тридцатилетней войны шведы молодецким ударом за одну ночь захватили левобережную Прагу. К этому моменту лучшая в Европе армия была остро заточена на грабёж. Шведы точно знали, за чем шли. Бесценное наследие Рудольфа Второго было собрано, упаковано и вывезено из Градчан буквально за часы. Наскоро пограбив панские дворцы и монастыри Малой Страны, захватчики подошли к мосту. Десять метров ширины, хоть иди в кавалерийскую атаку!

 

Ага… Правобережные толстосумы, правда, попрятались по дворам, но за оружие взялись по жизни организованные иезуиты, студенты и, неожиданность, да?… Евреи. Решетку на староместской башне успели вовремя опустить, пожарные команды собрать (шведские мортиры палили с нешуточных левобережных высот) и даже пушечки кой-какие подтянуть… Не чета эталонной шведской артиллерии, но с переправой вышла заминка. Что ж, враги выкатили на мост батарею серийных, невиданных до шведов, лучших в мире, пушек, и… Тут путеводители начинают плакать: «Пришли бандиты-шведы и расстреляли из пушек нашего Брунцвика! (Который, как мы помним, Брунцвиком сроду не был).

 

Включаем сухую военную логику. Шведы тогдашние были, конечно, еще теми отморозками, но головотяпами не были никогда. Они закрепились на Малой Стране, и статуя «таможенника» стояла прямо под их берегом, в слепой, мертвой зоне. Чтобы попасть в Брунцвика со своей стороны, шведам нужно было развернуть пушки назад и стрелять себе под ноги. Абсурд. А вот когда мост штурмовала шведская пехота, а наспех собранные студенты, монахи и пивовары накрывали Малостранское основание моста настильным заградительным огнем со Староместского берега, в режиме панического «слепого огневого вала» чешские ядра наверняка косили всё подряд. Именно чешский огонь разнес в щепки каменного стража, по-другому не выходит…

 

Переживал ли кто-то? Нет. В этом же аду деревянной фигуре Христа на кресте оторвало голову, и всем было до лампочки. Шел бой!

 

Здесь пойдут короткие главы…

 

НАКОНЕЦ-ТО…

 

Двести лет из быка моста торчал обрубок статуи. В 1884 году скульптор Шимек ставит на ее место нынешнего Брунцвика: злого таможенника вооружает золотым мечом и разворотом на девяносто градусов превращает в прекрасного юношу, а агрессивного льва делает покорной собакой, и, чтобы не забыть, официально пишет на постаменте: «Брунцвик». Чехи окончательно приватизировали бренд, а исторические шведы крутятся, небось, в гробах резвее пропеллеров.

 

И недаром все статуи Карлова моста, кроме этой производили гнетущее впечатление на Марину Цветаеву: культурный резонанс! Брунцвик старше ее всего на четыре года, и оба, поэт и рыцарь — бессмертны.

 

НУ НИФИГАСЕ!

 

Помните, Брунцвик замуровал свой магический меч в настил Карлова моста, и пообещал, что клинок сам вылетит в руки спасителю в день крайней нужды? Гы, в 1890 году на Прагу обрушивается наводнение, проваливаются три арки. Рабочие разбирают завалы и под брусчаткой... действительно находят Огромный, Ржавый, Средневековый Меч! Сказка пробила дно реальности. Оказывается, пока чешские пушкари в 1648 году крошили ядрами каменного гостя, в камне под ногами шведов реально лежало древнее железо! Это им типа повезло, что взяли не всю Прагу!

 

КЛЕНОВЫЙ ЛИСТОК

 

История любит злую иронию и баллистическую точность. Кто сидел за брустверами Малой Страны в 1648 году, принимая на себя встречный чешский огонь? Кадровая армия Швеции была истощена к концу войны, и наемников собирали по всему свету. Не удивлюсь, если в составе шведских мушкетерских и артиллерийских полков на левом берегу Влтавы были и... первые колонисты-переселенцы из Новой Франции (будущей Канады), бежавшие в Европу на заработки. Тогда чешские ядра, летевшие в Брунцвика, летели в том числе и в головы прото-канадцев.

 

Спустя век, в 1784 году, на атлантическом побережье Канады основывают провинцию Нью-Брунсвик (Новый Брауншвейг) — в честь британского короля Георга III, прямого потомка того самого ухилянта Генриха Льва.

 

Спустя ещё двести лет на Карлов мост в Праге приходят изрядно выпившие канадские хоккейные болельщики. В порыве спортивного экстаза канадцы (вполне возможно, уроженцы провинции Нью-Брунсвик) лезут мириться с каменным Брунцвиком и отламывают рыцарю… Разумеется, меч. Ничо, не первый и не последний…

 

Трагикомедия достигла кульминации. Шведы по статуе не целились, чешские студенты разнесли её из собственных пушек. Но доломали памятник ребята из Нового Брауншвейга, которые через триста лет приехали обнять сказочное воплощение лже-Брауншвейга Старого, словно отомстив за оболганных предков-наемников.

 

ЭПИЛОГ

 

Цветаева права: бледный страж безмолвно хранит главную тайну Праги. Историю о том, как из пепла немецких романов, чешского заградогня, наемников из Нового Света, ржавого железа и пивного канадского патриотизма лепится национальное бессмертие. Не обязательно чешское… А уж расковыривать свой комок или нет — решайте сами.