Серёжкин

Она тихо входит в комнату, и я сквозь сон понимаю, что она только что вышла из душа. На полу остаются мокрые следы, которые тянутся цепочкой от двери к дивану, куда она сейчас и ляжет, забравшись ко мне под тёплое одеяло. Но прежде, она внимательно смотрит на меня, и я, подспудно чувствуя этот призывный взгляд, открываю глаза, и улыбаюсь ей, всё так и продолжая лежать, и уже заранее зная, что она подойдёт ко мне сама.

Но почему плавность изогнутых линий столь настойчиво привлекает наш взгляд? Есть ли в тех синусоидных изгибах какая-то скрытая природная гармония, описываемая через скупые на эмоции математические формулы? Вот и сейчас, она вполне и естественна, и выгибает спину, и тянется всем своим телом, как будто хочет превратить его в струну, но плавность очертаний всё равно никуда не исчезает, и вот уже краткий миг напряжения позади, и она расслабляется, и садится на диван, вновь поворачиваясь ко мне. И я уже знаю, а чего ей так хочется.

Утреннее солнце настойчиво пытается проникнуть сквозь плотно закрытые шторы, а я всё лежу, и смотрю на неё, а она смотрит на меня, и тянется ко мне всем телом, чтобы я обратил на неё своё внимание, и в её призывном взгляде я вижу - покорми меня. И я встаю, и мы вместе выходим на кухню, и пока я кладу ей в блюдце кошачьего корма, она доверчиво трётся о мои ноги. Такая тёплая и пушистая кошка.