Серёжкин

Не, ну я особо и не настаиваю, но уделять столь пристальное внимание моему скромному творчеству - это уже и весьма крайняя форма излишества. К примеру, вот только вчера Овидий читал мою любовную лирику Вергилию, когда они принимали водные процедуры в термах Каракаллы, а потом, по пути в театр Помпея, где давали мою же комедию "Casta est quam nemo rogavit", они долго обсуждали моё же виртуозное умение складно склонять твёрдые формы глаголов, ссылаясь при этом на второй том моих же самых избранных сочинений (под редакцией Петрония).

Как и всегда, на их оживлённую беседу обратила своё внимание праздношатающаяся толпа, и вот уже (как мне потом рассказывал Гораций), Овидию пришлось читать с ростры Митридата мою самую последнюю поэму "Carmina nulla canam". Надо ли после этого удивлённо удивляться тому, что после вдумчивого прослушивания и осмысления моей душещипательно-искренней лирики, вся эта толпа долго рукоплескала, а потом сразу же скопом повалила в театр, где моя комедия имела у публики оглушительный успех?

Правда, в давке из-за свободных мест, часть публики была излишне травмирована, а часть - попросту не допущена в зал, но всё же, все, кто туда сумел попасть, потом ещё долго делились своими впечатлениями с толпою, громко превознося всё ими там увидено-услышанное, при этом, громко цокая языками, возводя глаза к небесам, активно жестикулируя руками и раскупая в близь прилегающем портике мой самый последний сборник прочувствованной лирики "Arrectis auribus" (с заранее вписанными туда моими автографами).

Но завистники... ох, уж эти мои завистники из среды заядлых творческих неудачников, которые не смогут с ходу написать и четыре рифмованные строчки, не говоря уже о том, чтобы суметь внятно изложить в философском трактате своё мнение о Desideria carnis... Кто-то из них углядел, что спряжения прилагательных в моём творчестве не всегда и соответствуют новым правилам грамматики стихосложения, а рифма "палка-копалка" уже и не один раз употреблялась как Гомером, так и всеми теми, о ком и вовсе не осталось никаких упоминаний, даже и у Плутарха.

Но я особо и не жалуюсь, пользуясь и до сих пор у своих современников настолько небывалым, и доселе никем непревзойдённым успехом, что чтобы я и не соизволил понаписать, как это сразу же находит живой отклик в сердцах благодарных мне за это читателей, а почитателей моего проникновенного творчества не счесть и числа, которое одновременно растёт как в арифметической, так и в геометрической пропорциях. Как мне и думается, моё Ars poetica на долгие века останется вне всякой конкуренции, чего и вам всем желаю. Всё таки, Bona fama divitiis est potior.