1984 год. В уютной небольшой комнатке на столе и комоде расположены в каком-то заведомо известному одному хозяину, вернее, хозяйке, порядке, в медных рамках, потускневших от старости, фотографии довоенных времён; сувениры из Крыма в виде беседок с колоннами, с глазком на дне, и когда смотришь в этот глазок на свет – виднеется чёрно-белый слайд, на котором счастливые люди в диковинных одеждах начала века двадцатого столетия стоят на набережной и радуются отдыху в Евпатории; тяжёлая кованая шкатулка, запирающаяся на ключ, скорее всего, скрывает невиданные сокровища, которые представляет моё детское воображение, так как всё, что я вижу, непривычно моему глазу – от белоснежных накрахмаленных скатертей, до подушек в кружевах, сложенных в стопку на огромной металлической кровати с набалдашниками. Дух времени, того, о котором не знаешь, но который проникает в тебя, возбуждает детские фантазии, заставляет говорить полушёпотом со старушкой – Зинаидой Александровной Рубис – или просто бабушкой Зиной, что смотрит добрым, ласковым взглядом и рассказывает, рассказывает о своей жизни – в дореволюционной России, в гражданскую войну, времена НЭПа, довоенное время и, умолкая, с какой-то внутренней болью, о самой войне, которую пришлось пережить в блокадном Ленинграде.
- Во время войны я работала в Смольном, принимала и отправляя депеши о том, как выживает наш город, а вечером, после утомительного рабочего дня, поднималась на крыши домов и тушила зажигательные бомбы в бочках с водой.
Зинаида Александровна взяла в руки тяжёлую шкатулку, вставила ключ и… достала из неё серую тряпицу, которую артритными пальцами начала разворачивать. Затаив дыхание, я с немалым любопытством наблюдала за всеми действиями хозяйки. Предвкушение было велико: «Сейчас мне покажут сокровище, что таится внутри шкатулки...», – но разочарование отражается на лице, когда я вижу в ладони бабушки Зины засохший чёрный брусок.
