Стихи Евы Шелест — самые популярные.

Ева Шелест • 28 стихотворений
Читайте все стихи Евы Шелест онлайн.
Полное собрание стихотворений с комментариями и оценками.
ДАТА Все время
ЯНВ
ВЕФ
МАР
АПР
МАЙ
ИЮН
ИЮЛ
АВГ
СЕН
ОКТ
НОЯ
ДЕК
ПН
ВТ
СР
ЧТ
ПТ
СБ
ВС
ЖАНР Все
Можно я буду скучать, где растут пальмы?
И на обратный билет не возьму денег.
И засыпать просыпаться под ритм мамбы.
В душе пугать тараканов своим пеньем.
 
Можно я буду скучать, где всегда лето?
Под водопадом небес подсекать звезды.
Быть под водой, над землей и еще где то.
А на вершине скалы раздувать ноздри.
 
Можно я буду скучать, где живет море?
На абордаж! Забирать-возвращать души.
И, упиваясь взахлеб, утопать в воле.
В связке тащить свой трофей по воде к суше.
 
Можно я буду скучать, где всегда жарко?
И на песке будут кофе друзьям жарить.
Тканью как флагом махать на ветру яркой.
Буду на варварском, как на своем, шпарить.
 
Можно я буду скучать там, где край мира?
С песнями громкими ста голосов мощных.
Утром кричать на восходе – Давай, вира!
Майна! - кричать на Луну в тишине ночью.
 
Хочешь, я буду скучать по тебе только?
Вместе с Луною и Джа распивать дружно.
И танцевать до утра на полу скользком.
В общем, я буду скучать как сочту нужным.
0

Мой Дали

20.05.2015


Все идет ровно так, как должно и идти.
На полшага вперед и на десять обратно.
На горе, на заре рак ноктюрн просвистит
В перламутрово адовом сне многократном.

Предрастрельным исходом разрушенных сил,
Отразившись от неба, возникнет виденье.
Ты проси у него, как когда то просил
Сто шагов на Восток, не меняя теченья.

Впереди встреча с Солнцем - начало начал.
Ты оттуда считай древним посохом звезды.
Каждый шаг, каждый вдох и все ближе финал,
Тяжелей с каждым выдохом детские грезы.

Потечет густо время, шаблоны прервав.
Словно здесь, будто там, и везде нет покоя.
Исчисляй, вычисляй пряный запах отрав.
Жарким бредом желай белой кромки прибоя.

Принесет, унесет, ты не здесь, и не там.
Под волной, перекрашенной вспоротым нервом,
Тщетны все оправдания жизненных драм,
Что тебе нанесли или ты нанес первым.

Сколько взгляда хватает, окрест никого.
Вправо, влево - одно безупречное утро.
Лишь обломками манит мечта-островок,
Что то с раннего, чистого, детского будто.

А когда на виски ляжет сто двадцать пять,
Ты в кровавой устанешь копаться подкорке,
Приходи, я тебя научу танцевать.
И быть может прочту тебе что то из Лорки.
Где персидские ночи затмили полуденный зной,
Там столетья покрыты тончайшим и легким муаром.
Где то в улицах древних, уснувших, навечно седой
И навечно усталый мальчишка со старой кифарой.

Тот без имени город, там влажная синяя мгла.
Дни и ночи слились в беспрерывном кольце ощущений.
Сочно-юный и призрачно древний, он жар и вода,
Он в ловушке из снов, без ответов и без превращений.

На булыжниках стертых... там нету приметных следов,
Нет времен, в лабиринтах заблудшее эхо забыто.
Лишь мальчишка-старик со следами прожитых грехов
На лице, а в глазах не покой как осколки гранита.

В Час Волков, когда город накроет тончайшим сукном,
Он тенями изрежется в кровь, задыхаясь от жара,
Я впорхну - незаметная тень фиолетовых снов,
В Город Призрачный, слушать соленые стоны кифары.

Тот без имени призрак, с ним вечная синяя мгла…
Вне времен в лабиринтах заблудшее эхо убито…
Он тенями изрежется в кровь, призывая меня…
И осколки в глазах, словно высечены из гранита…
Была в Париже этой ночью синей я.
Там в стиле самой нежной юности
Вивьен пленяла талией осиною
И за champagne выделывала глупости.

Там бубликами, как восход румяными,
Шаляпин соблазнял, дымя сигарами.
И институтки, по апрельски пьяные,
Слеталися к нему une и парами.

Там станом гибким и чахотной бледностью
В сердцах мужчин рождала paradiz
Сама Дункан. А Серж, пылая ревностью,
Бордовым заливал с стихами лист.

Un haut gar;on, в смертельный час с усладою,
Кричал – Где Лиличка? Верните ее мне.
Я без нее ничто, я в пропасть ада падаю…
И Лиличку ищу на самом дне!

Там был clochard, без уха, дик и взбалмошен.
Проклятья слал на весь цветущий свет.
Твердил, тряся главой обмотанною ветошью,
Что он еще напишет свой портрет.



И снилось мне, так образно, так близко
Эпох смешенье в дьявольский фокстрот.
Что где то в глубине звенит Вертинский
И странный негр манто мне подает.
0
Ну что ж, начнем!
Уж лет тому… не помню…
Кажись, чуть боле двадцати пяти.
Была я нежною и скромной...
Почти.

Мой Па был бог,
И все было прекрасно.
Но мысль дурная голову нашла,
Ему взбрелось, что в целях безопасных - 
Пора.

Мне замуж? Мне?
Да Вы, папаша, сходу
Как будто головою об косяк.
Чтоб я да отказалась от свободы?
За так?!

Ах, не за так?
Ну, что ж, тогда пишите.
Кто там у нас… на выданье, графья?
Вас умоляю, выше Вы берите – 
Це ж я!

Мой первый
Дуралеем был беспечным.
Ему бы все воительных наград.
За что и получил клеймо картечью
Прям в зад!

Страдал недолго,
Но весьма эффектно!
Замучил всех – не эдак и не так.
Пока не принял тихо, незаметно
Мышьяк.

Беда и горе!
В трауре столица.
Вдова в слезах… иль что то как то так.
А папа потихоньку ищет прынца.
Простак.

Искал, нашел.
Но, Боги, что за лажа?!
Вы, папенька, себе в мужья иль мне?
И не старик, а что то вроде даже
Из вне.


Богат и что?
Пора ему в отставку!
К тому ж лицом, что черт ему не рад.
Ну ладно, соглашусь с одной поправкой - 
Инфаркт!


Ждала, ждала
Да что то все без толку!
Пока прекрасный случай не возник.
Вдруг ни с сего, да головой об полку
Старик.


Болел недолго,
Но весьма полезно.
Был мягок, простодушен. И счета
Подписывал рукой своей болезной,
Пока…


Свобода - вот!
Но папа снова злится
И говорит, что, дескать – Я помру
Не будет, у кого тебе учиться
Уму.


Вот номер три!
Умен, со степенями.
И говорит так складно, е-же-ей.
Да что то как то странно он с парнями…
То ж гей!

Ну, гей и гей.
Ну, посудите сами,
Ведь человек то, в общем, неплохой.
Эх, жаль, что был задушен ретузАми.
Не мной.

Такой конфуз
ПапА расстроил сильно.
И он, боясь опять попасть впросак,
Лег прикорнуть под насыпью могильной.
От как…


Одна, одна!
Но скучно быстро стало.
Четвертый не заставил себя ждать
И все бы так, да не дурак был малый
Пожрать.

И обожрал!
Весь дом и пол столицы.
Уж приносили жалобы об ем.
Что много жрет, и мог бы подавиться
Борщом.


Вот пятый!
И красавец, и умёха, 
Веселый и общительный, весь ваш!
Все замечательно, да только вот, что плохо -
Алкаш.


Бухал недолго.
Но принес убытки.
Все вензеля папашины продал.
Пошел попить к колодцу у калитки,
Пропал.


Шестой был йог.
Душевный, просветленный.
В углу тихонько мантры напевал,
Но вот однажды, Буддой окрыленный,
Кирдык в астрал.

Так и сидел,
К призывам безучастный.
И муж не муж, а чисто - паразит!
Ну надо же мне быть такой несчастной!
Та хай сидит!

Мне вызов!
Нда… соседушка бесстрашный
Решил за так пойтить на нас войной
Да шо шь ты на рожон попер, дурашка?
Кудой?!

Хотели? Нате!
Празднует столица,
Его козна теперича у нас.
А мне опять прикажете жениться?
На раз!

Седьмой тот был
Как раз – сынулик гада.
Ну, всем хорош, и черт ему не брат.
Да больно уж любил гулять по бабам,
Кастрат...

Восьмой.
Девятый и десятый.
Одиннадцатый, семьдесят второй.
Всех пересчитывать не буду я, ребяты.
На кой?


Текли года,
Закончились метанья.
Седьмой в постелю кофу подает.
Шестой, подлец, не приходя в сознанье,
Поет.

Так и живем,
В любви поставив точку.
Что было, то того уж не отнять.
И все бы в лад, да наказанье дочка - 
Вся в мать!
0