androg

Между землей и небом всегда происходят события.

Некоторые из них фиксируют научные приборы и ревизионные комиссии, а некоторые проходят незамеченными для широких масс и не оставляют следа ни на фотопленках, ни на лентах самописцев, ни в суровых листах актов приема-передачи.

Про эти события рассказывают изустно. Филологи и этнографы называют такие рассказы быличками. В Макаево их называют инцидентами.

Многие инциденты с точки зрения науки объясняются оптическим обманом и психическими мозгами наблюдателя. Но есть определенный процент событий, которые объяснять страшно – вот о таких событиях я и говорю.

Раньше, до революционных ветров и атеистических поветрий, инциденты в Макаево происходили через день на третий, но потом после устаканивания в массах взглядов материально-хаотических инциденты из обще-бытовой сферы резко переместились в область банно-свадебную и значительно сократились. Такая ситуация держалась долгое, сами понимаете, время. Когда же после очередного коленвала истории в мировоззрении макаевцев победил человек Тейяра де Шардена, инциденты вернулись в жизнь снова, если и не с той же полнотой как встарь, то гораздо колоритнее.

О закономерностях в частоте и количестве инцидентов макаевцы судили очень здраво, вроде: «Прежде больше казусов чудилось. Народ был православный, вот сатана-то и смущал», или «Нынче-то народ грамотный – хрен собьешь», а также «То нам говорили, мол, ничо нету, ничо и не было, а таперя хер чо пойми говорят, вот хер чо пойми и творится».

При дальнейшем рассмотрении инцидентов в исторической динамике большой интерес представляет изменчивость самой их структуры. Так, например, если в самых ранних инцидентах мы имеем следующую структуру – «описание инцидента и все…», то в дальнейшем историческом развитии структура несколько усложняется и принимает вид: «описание + мистическое объяснение». Далее происходит не только количественное увеличение элементов структуры, но и качественный их переворот – «описание инцидента + первоначально очевидное мистическое объяснение + разоблачение мистического объяснения + материалистическое объяснение». И апогея своей усложненности и глубины структура достигает в настоящее время, при максимальной сдвинутости мозгов респондентов и реципиентов набекрень – «описание инцидента + первоначально очевидное мистическое объяснение + разоблачение мистического объяснения + материалистическое объяснение + разоблачение или демонстрация несостоятельности материалистического объяснения + новое мистическое объяснение или мистическая открытая концовка инцидента».

Вот такая вот мутотень.

Если среди читателей найдется такой, кто в инциденты не верит в принципе и считает все, что в них описывается, воображаемым и несуществующим, то пусть выбежит из своего барака и посмотрит на горизонт.

Да, дорогие мои городские друзья, – место, где небо сходится с землей, тоже есть линия воображаемая, но тем не менее очевидная и существующая. Очевидная и существующая для всех, кому этот горизонт не застят элитные мегаэтажки разных многополисов.