Цветкова Надежда

Обращали внимание, что писатели-женщины обычно пишут «о ком-то», а мужчины чаще (от Достоевского до Пелевина) от первого лица, то есть о себе?

Часто ловите себя на желании, не читая, перевернуть страницу с любовной сценой, описываемой писателем-мужчиной?

Я - неоднократно, и это при том, что 99% моей лирики о любви!

От простоты мужского писательского подхода к «причинному вопросу» иногда подташнивает. Достаточно двух-трех фраз - и всё, хочется убрать книгу от глаз подальше и крикнуть: «Алле! Ну зачем же так! Как это теперь развидеть?»

С нескрываемым удовольствием рассказывая в своих произведениях о нюансах мужской физиологии, интимных переживаниях, описывая сцены любви и радости-горести свершений, многие писатели-мужчины умудряются отбить охоту и читать о любви, и заниматься ей. При всем моем уважении к творчеству Фолкнера, Набокова, Куприна - по мне, в этой дисциплине они чемпионы.

А вот Мураками у меня таких ощущений не вызывает, хотя его романы изобилуют простыми откровениями от первого мужского лица.

Сегодня в моем читательском багаже два романа Мураками: «Норвежский лес» и «Страна Чудес без тормозов и Конец Света». Оба сюжета так или иначе закручены вокруг фаллоса и его приключений и накручены на него. Но накручены, я бы сказала, виртуозно. Не оторвешься!

Вот так!