Cript13

Стоял сентябрь, середина сентября, самое удивительное время года. Когда прекрасный лик природы отмечен ясностью познанья и кратковременной свободой звенит осколок мирозданья. Полуденный городской парк напоминал брошенный обитателями летний театрик. Прощайте почтеннейшая публика, водевили, быстротечные флирты. Скрипят фургоны, директор ссорится с возницей, ветер метёт обёртки программки, шляпные картонки... Прощайте!

Парковая скамейка была так прогрета сентябрьским солнцем, что вставать с неё, да ещё идти куда-то очень не хотелось. Над ним очертя голову носились сумасшедшие стрекозы. Своими глазами-глобусами они обшаривали пространство и видели всё — и заросли бузины, и вогнутый пятак неработающего фонтана, и развалившегося на скамейке Шакурова.

Пора листопада ещё не началась, но тоскливые желтоватые ободки уже охватили кромки листьев. У осени опухшие глаза и поступь вороватая рабыни. И не сдержать притихшим небесам тяжёлых сгустков запоздалой сини. Птичьи перебранки становились тоньше и неслышней.

Со стороны реки налетел холодный ветер, грубое напоминание о подступающей осени. Хрупкое равновесие нарушилось, в воздухе закувыркались ещё зелёные листья, стрекозы поисчезали, и появились откуда ни возьмись печальные носатые птицы. Покружились, выкрикнули птичьи слова и тоже пропали. Ветер, нагнав страху, улетел к реке, нырнул в её зябкие глубины. Ветви успокоились, но стрекозы не вернулись…

Становилось холодно, кора деревьев покрылась гусиной кожей. Ненадёжное осеннее тепло сгинуло, с реки вернулся ветер. Закружили печальные птицы, озирая настороженную природу. Ещё недельку-другую на сборы и — в вечнозелёные тропики, в полосатые, как матрац, саванны — прощайте!