Dr.Aeditumus

За минувший год книг прочитано и прослушано не мало, но ЭТО – лучшее! Ближайшая ассоциация – «Брисбент» Водолазкина, кой ставлю всё же на второе место. Лучшее – не означает, однако, что больше всего понравилось. Оценить качество и получить удовольствие – разные вещи. «Обладать» – объективно самое высококачественное чтиво, sorry, литература высших художественно-филологических достоинств из длинного списка недавних знакомств, да и из подавляющего большинства давних тоже. И всё же… Чтение такой литературы требует некоторого усилия, в данном случае самого незначительного. А вот любимое (Пелевин, Паланик, Воннегут и ещё семь километров имён и названий) усилий от меня не требует, наоборот, затягивает внимание как Мальстрём.

 

Литературовед (персонаж романа) размышляет о том, как личное в человеке растворяется в профессиональном. Мы суть то, что мы едим. И это одинаково правомерно относить как к нашей телесности, так и к нашей ментальности, содержанию мышления, а уж к нашей духовности – в первую очередь. Другое размышление: восстанавливать облик съеденного совой животного по содержимому её погадки сродни тому, как пытаться реконструировать объекты восприятия поэта, усвоенные и переработанные его сознанием и эмоциональным переживанием, по плодам его художественного творчества. И суммарная рефлексия двух этих размышлений: Когда я вижу по телевизору натуралиста, изучающего совиный помёт на предмет определения рациона сей хищной птицы, и мне приходит в голову аналогия по поводу моего мышления, питающегося чужими мыслями, то это подобие образов найдено работой моего разума спонтанно и самостоятельно, или он вытащил из хранилищ памяти переваренные останки чьей-то жизни, оформленные в виде мысленных экскрементов чужого ума?

 

Тема романа: Поэт и его Исследователь. Таким образом, содержанием книги по необходимости должны стать приключения филологического и литературоведческого плана, а если шире – культура в целом и её подлинная ценность в человеческой жизни. И тут само развитие сюжета и описание характеров персонажей приводит к мысли, что если так называемое художественное творчество делает Поэта зеркалом мiра и его жизни, то для его Исследователя уготована роль зеркала, отражающего отражения в зеркале уже не существующем, и живущего следами жизни давно минувшей. Поневоле возникает ассоциация с астрономом, изучающим мёртвые звёзды по заблудившемуся в космических пространствах свету, испущенному этими светилами в непроглядной дали временной бездны.

 

Рэндальф Генри Падуб – поэт-энциклопедист XIX-го века, фигура, вокруг которой развёртываются разыскания литературоведов, местами достигающие напряжённости детективного романа. Он же и персонаж собственной сюжетной ветви, где звучит его живой, эмоциональный, но весьма здравомысленный голос.

 

Кристобаль Ла Мод – поэтесса-затворница, чья связь с Падубом, случайно открытая Исследователем, становится осью вращения галактики книжных червей. Именно так. Рональд, он же Исследователь, настоящий червь. Мелкие чувства, мелкие мысли, мелкие страхи, ничтожные желания и такие же страдания. Червец, объятый трепетом вожделения при виде суровой нити с насохшей на ней лакомой трапезой, костным клеем. Нить, сшивающая тетрадку книжных листов, надёжно укрыта под потемневшей от времени и потных ладоней кожей корешка с золотым тиснением имени автора и названия, и в этом уютном, тесном и тёмном пространстве червец в блаженном предвкушении райского наслаждения шевелит чёрными игольчатыми ножками, передвигая кольчатое тело к заветной нитке, пропитанной остекленевшим за столетия клеем, и его бледное, полупрозрачное тельце содрогается от сладострастных конвульсий в самозабвенной готовности принять в себя вожделенную добычу. Бр-р-р…

 

Не нужно презрительно передёргивать плечами, вообразив, как червец Рональд обсасывает клей с льняной нити. Его наслаждение с точки зрения химии мозга ничем не хуже любого другого, к которому стремятся и которого всеми правдами и неправдами достигают все прочие особи человеческого рода. Специфические условия места и времени рождения Рональда, а также его воспитание и склад характера были таковы, что доступным ему наслаждением оказалось наслаждение книжного червя, вылупившегося под обложкой столетнего тома стихов Рэндальфа Генри Падуба. И кстати, под залубеневшей кожей переплёта Рональд был не единственным червецом, променявшим вольный ветер и риск настоящей жизни на безопасное прозябание в сытных подвалах британских библиотек. Он нашёл там родственное по духу существо противоположного пола, с которым ему довелось пережить прекрасное любовное приключение, переплетшееся в тугую нить с их интеллектуальными разысканиями.