Сергей Крюков

В ответ мне остаётся только привести интервью Владимира Гусева журналу "Плавучий мост". http://www.plavmost.org/?p=7964 Из беседы с Владимиром Гусевым: Сергей Крюков: Владимир Иванович, Вы знали Юрия Кузнецова не понаслышке. Журнал «Плавучий мост» публикует ретроспективную подборку стихов поэта и хотел бы рядом с ней видеть Ваше мнение о нём. О Кузнецове-человеке и о Кузнецове-поэте. Я попросил бы начать с первого. Владимир Гусев: У Кузнецова не было друзей, с большинством – достаточно сухие, порой напряжённые отношения. Мы относились друг к другу уважительно. Как это ни странно, не конфликтовали. В качестве иллюстрации приведу типичный случай. Сидит Кузнецов, смотрит в окно. Входит поэт: – Юрий Поликарпович, не могли бы Вы дать мне характеристику в Союз Писателей? Тот, не отрывая взгляда от окна: – Как Ваша фамилия? Поэт отвечает (условно – Семискамейкин). Кузнецов, не оборачиваясь: – Поэтов с такой фамилией не бывает. С.К.: Спасибо, иллюстрация любопытна. А теперь вкратце расскажите о поэзии Юрия Кузнецова. В.Г.: Юрий Кузнецов – последний из известных общенациональный поэт России по духу. Очень энергичный. Следовал традиции Тютчева, Блока, а соответственно – Пушкина и Лермонтова… Кузнецов крайне индивидуален. Повышенной индивидуальности, но – именно в традиции общенациональной культуры. С.К.: Многие называют его последним русским символистом. В.Г.: Я так не считаю, не символизм – главная черта творчества Кузнецова, а именно общенациональность. Он увлекался поэмами, но в крупных формах терял одно из своих главных качеств – энергичность. Кузнецов был выше всех, ярче всех, индивидуальнее всех – именно как лирик, в кратких формах. Творчество Юрия Кузнецова, в соответствии с классификацией Ницше и Жирмунского, – принадлежит к романтическому типу. В противовес ему – у Николая Рубцова, как это ни показалось бы странным, – классический тип творчества. Давайте прочтём одно из его стихотворений. Атомная сказка Эту сказку счастливую слышал Я уже на теперешний лад, Как Иванушка во поле вышел И стрелу запустил наугад. Он пошёл в направленье полёта По сребристому следу судьбы. И попал он к лягушке в болото, За три моря от отчей избы. – Пригодится на правое дело! – Положил он лягушку в платок. Вскрыл ей белое царское тело И пустил электрический ток. В долгих муках она умирала, В каждой жилке стучали века. И улыбка познанья играла На счастливом лице дурака. Здесь Кузнецов даже не общенационален, а общечеловечен. Многие современники не могли принять индивидуальности Кузнецова, проявлявшейся остро во фразах, таких как: – Я пил из черепа отца… или – Отец! – кричу. – Ты не принёс нам счастья!..– будто не понимая, что нельзя выдёргивать фразы из контекста. Так выдернули у Пушкина из письма Петру Вяземскому высказывание о том, что поэзия «немного глуповата», цитируя, где надо и не надо, а фраза поэтом была использована в критическом замечании узко специально и утрированно: «Твои стихи к Мнимой Красавице (ах, извини: Счастливице) слишком умны. – А поэзия, прости Господи, должна быть глуповата». Я иногда спрашиваю у своих студентов, кого они считают наиболее ярким общенациональным поэтом современности. Как правило, какой-нибудь из вундеркиндов не задумываясь отвечает – Бродский. Хорошо, говорю, прочти что-либо из его стихов в подтверждение. Мнётся – и не находит. Бродский был неплохим поэтом, выше среднего уровня, но общенациональным поэтом не был никогда. Его имя широко раздули, а творчества Бродского толком и не знают. Впрочем, несмотря на бытующее мнение, Бродский был не таким уж неприятным и сложным человеком в общении. С.К.: Но ведь не знают и творчества Кузнецова. В.Г.: Да, верно, не знают и Кузнецова. Но таких поэтов, как Кузнецов или Бродский, хотя бы узнать можно, они известны. А сколько неизвестных поэтов осталось за пределами внимания! Вот часто говорят: «Талант всегда пробьётся». Я утверждаю, что талант пробивается далеко не всегда. Не все личности так сильны, чтобы попасть в круг внимания. Таланту нужно помогать. Кузнецов был самым ярким, самым индивидуальным общенациональным поэтом из известных в русской литературе. Вот так в двух словах можно характеризовать творчество Юрия Кузнецова. Как его творчество сочеталось с его личностью, загадка. Но, видимо, как-то сочеталось.

Ир, вдумайся в свою версию, каким образом логически приезд Петра может спровоцировать нашествие змей, если он сидит, скажем, в доме безвылазно? Никак не может. Птицы - не змеи, они лишь предчувствуют беду, грядущую из-за будущих событий, спровоцированных Петром, поэтому мечутся. Змеи давно сидят в трещинах, изгнанные из болота, сидят вокруг цветка. Пётр давно шастает в поисках травы, что никак не сказывается на змеях. Только то, что произошло после того, как Пётр потянулся к цветку и орёл склевал змею, спровоцировало змеиный бунт. А вот что? Этого нет в поэме. Додумываем, что Пётр цветок сорвал, а цветок излучал тепло, необходимое змеям. Про тепло цветка автор вообще не дал ни намёка. Как и про то, что цветок сорван.