Ларионов Михаил
Наталья Ванханен. К Дню рождения
11 ноя 2024
12 ноября исполняется 73 года со Дня рождения замечательного человека, поэта и переводчика, Натальи Ванханен.
Наталья Юрьевна Ванханен — российский поэт, переводчик с испанского.
Родилась в 1951 году семье библиотечных работников.
Окончила 17-ую английскую спецшколу и филологический факультет МГУ по специальности филолог-испанист (1975). Работала редактором издательства «Художественная литература» (1975—80). Печатается с 1973 г.
Переводит испанскую и латиноамериканскую поэзию (Г.А.Беккер, Антонио Мачадо, Гарсиа Лорка, Луис Сернуда, Хорхе Гильен, Габриэла Мистраль и др.).
Автор книг стихов.
Член Союза писателей Москвы и Союза литераторов РФ.
Ее переводы и статьи опубликованы в журналах «Иностранная литература», «Дружба народов», «Латинская Америка», «Преображение», «29», «Берегиня», в газете «НГ», в десятках поэтических антологий, альманахах, сборниках и отдельных книгах.
Библиография
Книги стихов:
«Дневной месяц» (1991)
«Далёкие ласточки» (1995)
«Зима империи» (1998)
«Ангел дураков» (2012)
Очерки:
На большой глубине
Титулы, награды и премии:
Лауреат всероссийского конкурса поэзии Союза литераторов РФ (2000)
Лауреат переводческой премии ИНОЛИТЛ (2001)
Кавалер ордена Габриэлы Мистраль (Чили, 2001)
Государственный стипендиат России по категории «Выдающиеся деятели культуры и искусства» (2005)
----------
из интернета
Несколько стихов Натальи Юрьевны, которые знаю и люблю много лет:
ЖИЗНЬ
Даже если бесперспективна и неуместна.
Безучастна, как плохая кардиограмма.
Безнадежна, как вид в окне из зубного кресла.
Иллюзорна, как "Бородинская панорама".
Отдаёт изжогой, кислым одеколоном,
кипячёной жижей гаденького романса,
всё равно, и не прикидываясь влюблённым,
не ломая ваньку, хрипато шепнёшь: "Останься!"
А она плечами дёрнет: мол, надоело! -
каждый лапать лезет и каждый не в меру пылок...
И мелькнёт в толпе - а сердце похолодело -
в золотых кудряшках глупый её затылок.
***
Последним лёгким даром дразнит
земля, привычная к труду:
осенних птиц разнообразье
цветёт в разграбленном саду.
То деревянные ботинки
сапожник-дятел мастерит,
то, как болванчик на резинке,
синица в воздухе дрожит.
Всё стало явственней и шире,
само от сердца отлегло,
и можно след оставить в мире,
всего лишь дунув на стекло.
***
Всё проходит: акации, розы, борьба с алкоголем,
на губах золотые пластинки, портреты Фаюма.
Как других ни жалеем и как мы себе ни мирволим,
всё проходит, и, можно сказать, без особого шума.
Ну хотя бы не с большим, чем тот, что устроили белки,
в золотистом саду копошась на древесном обрубке.
А по кровле шажки их отчётливо звонки и мелки,
словно Гауф на туфли им всё-таки выдал скорлупки.
Снова птицы слетаются в сад, и пускай, бога ради.
Видно, этой зимой холода водворятся крутые.
И проходят на Рим и Берлин бесконечные рати,
и проходят, проходят несметные орды Батыя.
Всё проходит, и что-то уносит, и что-то увозит.
Поравняется с нами и тотчас - поодаль, на убыль,
как отмытый до блеска зелёный сквозной паровозик
с молодым машинистом, вихрастым таким, белозубым.
Всё проходит. Неправда, что жёлтые клёны не меркнут.
Тоже меркнут. И утренний вздох к рассвету побелен.
Как олени, на свежей лужайке пасутся мольберты,
окуная рога в не по возрасту яркую зелень.
Их вспугнёт с неотчётливым очерком зимнее солнце,
и они убегут, высоко поднимая копытца.
Всё проходит. И вечностью мы понапрасну клянёмся.
Не затем ли клянёмся, что вечно стремимся забыться?
Всё проходит - и это не страшно - само, без усилья.
Крик младенца, и птица, и важный кивок старожила.
И проходят над нами любви распростёртые крылья,
колоссальные крылья, пока она их не сложила.
ВОЗРАСТ
На спинку вешает пиджак
и, мешкая в углу,
твердит: "Искусство - это как
железом по стеклу."
И, поглядев через плечо,
где столик и кровать,
он видит окна за плющом
и под сиренью - мать.
Он видит маленьким себя,
семьи большой состав,
и к розе в брызгах хрусталя
он тянется, привстав.
А чтоб до чуда в хрустале
скорей добраться мог,
он скатерть дёргает к земле
и комкает в комок.
И на него ползёт она
лавиной снеговой.
Он слышит чьи-то имена
и крутит головой...
А после - ничего нигде,
и, будто бы сквозь мглу,
лишь роза плавает в воде
да киснет на полу.
Он видит длинный ряд могил
и горы чепухи.
И говорит: "Я разлюбил
красивые стихи".
РУБЕЖ
Вечер. И закатный берег тих.
Люди, кошки. Звери,
человечки.
Никогда не знаешь, кто из них
Первым уплывет по страшной речке.
Впрочем, что в ней страшного, скажи?
То же всё, что знала ты когда-то:
Близкой теплой ночи рубежи,
И купальщик в золоте заката.
***
Пока вода дрожит,
звезда не ходит в гости.
Я научилась жить
без зависти и злости.
Не струны и не медь,
а всё же так и эдак
я научилась петь.
Возможно, напоследок.
Я научилась быть.
Возможно, поневоле.
Грубеть, но не грубить,
ржавея на приколе.
Я научилась ждать
и платье брать по росту.
Не стану утверждать,
что это было просто.
Отзывы
Львова Елена12.11.2024
ПОтрясающие стихи!.. Спасибо, Михаил, что делитесь. Для меня это Открытие, не читала, к своему стыду...
Ларионов Михаил12.11.2024
Елена, рад, что на одной волне.
Arabica12.11.2024
Михаил, возможно, ошибаюсь...
Вы декламировали ранее "Возраст".
Ларионов Михаил12.11.2024
Arabica, спасибо!
Читал, да.
Но записи нет.
Arabica12.11.2024
Михаил, значит, нужно перечитать! Вот, память моя не зря хранит ;)
Верис Дана12.11.2024
Со стихами и переводами Натальи Юрьевны, кстати, познакомилась не так давно и с Вашей подачи, Михаил :)
Спасибо!
Ларионов Михаил12.11.2024
Дана, спасибо!
Она замечательная.❤
Верис Дана12.11.2024
Михаил, да..
Почитайте стихи автора
Наиболее популярные стихи на поэмбуке
