Стихи Валерия Панина — самые популярные.

Ты уснёшь…
И мы легонько
Вознесёмся к небесам.
Там, на облаке пушистом
Поплывём с тобой туда,
Где течёт в траве душистой
Звонкозвучная вода.
Там цветочные поляны
На прогулку позовут,
А деревья-великаны
Колыбельную споют…

И уснут твои печали,
И беда умчится прочь,
Звёзды с яркими лучами
Нам на ложе бросит Ночь.
Нежность розовым туманом
Скроет боль и суету…

За то, что к нежности глухи,
За их слепое невнимание,
Любови вечной обещанье,
И за невольные грехи.

Сомненья их прощайте им.
Они – как дети неразумны:
В обидах злы, в любви безумны,
Бывает, плачут без причин.

Прощайте, женщины мужчин
За ваше вечное страданье,
За преждевременность морщин
И ласк забытых ожиданье.

Не остудите сердце мщеньем,
Не надо слов пустых и злых.
Мужчины гибнут без прощенья -
Любите и прощайте их!

Блуждаю по твоим стихам,
Перебирая снов листочки.
Они, как опустевший храм,
Где эхом бродят по хорам
Тобой рифмованные строчки.

Твои сердечные слова,
Неравнодушные признанья
Творец в иконостас сковал,
Незримый лик нарисовал
Для искреннего покаянья.

Я на колени припаду,
Готовясь к жертвоприношенью -
Казни иль милуй! Подожду,
И на алтарь свой стих кладу,
Как плату за твоё прощенье.

***
Мне сегодня не везёт мерзко,
Всюду полосы, а цвет - чёрный.
Я дворняга, но кобель дерзкий
И характер у меня вздорный.

Я ничей. Я сам себе - главный.
Никому не уступлю тропку.
Если кто-то на меня гавкнет,
Я тотчас задам ему трёпку.

В поединке я порву дога.
И ротвейлер прочь бежит - красный.
Эй, шалавый! Шевели рогом -
Здесь помойки все мои! Ясно?!

***
Почему мне в этот час плохо?
Словно шкуру сто котов драли.
Называю сам себя «лохом»,
И судьба недобро пасть скалит.

Эта сучка... вся в шерсти - Колли
(У неё как раз сейчас течка),
Не заметила меня что ли?
Что я уши навострил свечкой?

Я от наглости такой голос
Потерял, и вслед - на всех лапах.
Но остался на носу волос
И какой-то неземной запах.

***
Не найти покоя мне, братцы,
Ни на этом, ни на том свете.
Я готов со всем зверьём драться,
И в бою лихую смерть встретить.

Потому что нет её краше.
Потому что нет её рядом.
И не мне она хвостом машет,
И не мне она сейчас рада.

Я был смел. Я страх считал - чушью.
И не верил в пацана с луком.
А теперь грызёт мою душу
Кобелиная любовь-сука.

***
Где-то в сердце у меня колет.
Я не ем, не пью и весь сохну.
Слышишь, милая моя Колли,
Приходи ко мне, а то - сдохну!

...во сне бегу к тебе, бегу (к тебе ли?)
сквозь липкий воздух - он тревожно густ.
...вдруг - чернота: поют «аминь» метели
и снег сгибает полумёртвый куст,
а ветер дует в спину и - к обрыву,
и я едва стою над пустотой,
вцепившись в белую, густую гриву
(коня иль ветра?) ...ты кричишь мне: «Стой!»
и руку не целованную тянешь
так невозможно долго... навсегда...

Мой летний сон, лишь ты секрет мой знаешь.
...но ты же никому не скажешь? Да?..

Липами осыпался июнь,

На каштанах свечи отгорели.

Летний день еще красив и юн,

Но уже приснились акварели

Белой и холодной тишины.

Там смолкает теплая беспечность

Под печальный шепот: «Слышишь, мы...

Мы должны составить слово «вечность»

Из осколков памяти своей,

Из снежинок нежности остывшей...»

Свей, июнь, гнездо над домом, свей,

Зацвети повторно липой бывшей

И согрей неисправимых нас,

Живших бесшабашно и рисково,

Словно был в запасе лишний час...

Бесконечно складываю слово,

У меня выходит только «Веч...»,

Остальное - выдумки метели.

Не зажечь мне новогодних свеч -

Вот и солнце пошло на поправку,
Полагаю, больничный продлится недели на две.
Психиатр, наконец-то, мне выпишет справку,
Что я вовсе не псих, и что нет у меня в голове
Ни раба, ни печального Наполеона,
Ни другого царя, над которым смеется народ.
Я отрекся от грубости мягкого трона,
И теперь, как и все, называюсь привычно "урод"!
Мне уже не мерещится тень гильотины,
И во сне не кричу, что Главврач - порождение тьмы.
Отпустите меня на мои именины
И откройте врата этой страшной больницы-тюрьмы.
Пусть увидят рассвет запеченные лица
Тех, кто рай сохранил, посетив карнавал Сатаны.
Мы за вас будем денно и нощно молиться
У последней черты, у разрушенной вами стены.

Когда на город ляжет тьма
И нудный дождь сведет с ума
Безумной дробью по карнизу;

Когда по глупому капризу
В два ночи позвонит жена
И скажет, что она должна
Со мною встретиться и срочно;

Когда из области височной
По телу разольется боль,
И я открою антресоль -
Достать забытый и помятый
Фотоальбом, где мы когда-то
Хранили сказку про любовь,

Тогда вдруг разом из углов,
Взрывая тишину разлуки,
Послышаться слова и звуки,
Возникнут тени прошлых дней
И будут говорить о ней,
Перебирать со мною снимки,
Где мы отдельно и в обнимку -
У нас такой счастливый вид...

Перед глазами пролетит
Пятнадцать лет красивых, ярких.
Там было всё: цветы, подарки,
В умах - Бодлер, Басё, Ремарк,
По воскресеньям - пруд и парк,
Под газировку чебуреки,
Свиданье ночью у аптеки
Под одиноким фонарем;
Мы верили, что не умрем,
И будет долго, даже вечно
Светить на небе Путь наш Млечный,
Бросая звездочки в окно...

Нам было многое дано,
Но мы удачу упустили
По глупости беспечной, или
По злому умыслу вдвоем
Разрушили семью и дом,
Забыв и клятвы, и признанья,
И словом злым друг друга раня.
Преподала нам жизнь урок...

Часы фальшивят пол-второго,
Их передразнивает кран,
По каплям меряющий слово:
«По-ра-в-пос-тель-по-ра-в-кап-кан».

Забылись сном многоэтажки,
Оставив распри до утра,
Лишь я, компьютер, кофе в чашке
И ночь, как Чёрная Дыра,

В которой постепенно тают
Созвездья уличных огней.
Ах, как не хочется мне в аут,
В объятья влажных простыней!

Экран чуть слышно матерится:
Мол, электронный ящик пуст.
В провал окна смеется птица,
Трусливо спрятавшись за куст.

***
Бессонницей пробит на вылет,
Я сам себе не друг, а враг.
Безрадостно часы фальшивят.
И кран бубнит: «Ду-рак-ду-рак...»

Лицо твоё испортил тонкий штрих
досады, взгляд длиною в пять мгновений,
а ночь была тепла - теплее губ твоих,
и мятный ветер, что в листве затих,
нежнее был моих прикосновений,

и тишина - правдивее тех слов,
что мы твердили в жанре репетиций
перед началом мелодрамы разных снов
в одной постели; мы делили кров,
но равнодушно не смотрели в лица;

мы так боялись искренне признать,
что крах бездарной пьесы неизбежен,
и не спасёт любовь ни общая кровать,
ни царь, ни бог, ни богохульный тать.

...а ночь была тепла и ветер нежен...