Стихи Николая Языкова

Твердо будучи уверена,Что вы с удовольствиемКурите сей сорт табака,Взяла я смелость послатьК вам один фунтОного, и надеюсь, чтоВы не откажете мнеВ благосклонности принятьКартуз сей подаркомНа первый день апреля.

На петербургскую дорогуС надеждой милою смотрюИ путешественников богуСвои молитвы говорю:Пускай от холода и вораОн днем и ночью вас хранит;Пускай пленительного взораВьюга лихая не гневит;Пускай зима крутые врагиЗасыплет бисером своим,И кони, полные отваги,По гладким долам снеговым,Под голубыми небесами,Быстрей поэтовой мечты,Служа богине красоты,Летят с уютными санями! Клянусь моими божествами!Я непритворно вас зову:Уж долго грешными стихамиЯ занимал свою молву;Вы сильны дать огонь и живостьПевцу, молящемуся вам,И благородство и стыдливостьЕго уму, его мечтам.Приму с улыбкой ваши узы;Не буду петь моих проказ:Я, видя вас,- любимец музы,Я только трубадур без вас.

Была прекрасна, веселаТа живописная картинаСвободной жизни; та годинаДостойна-празднична была,Когда остатки вдохновенийСтудентской юности моейЯ допивал в кругу друзей,В Москве, и полон песнопений,Стихом блистая удалым,Восторжен, выше всякой прозы,Гулял у вас — и девы-розыЛюбили хмель мой,- слава им!А ныне где, каков я ныне?О! знаю, чувствую: томуДушецветенью моему,Той исторической картинеНе повториться никогда.Но ежели мои печалиМинуют так, как миновалиМои златые дни, тогдаГрешно бы, право, на досугеНе помянуть нам за виномО том гулянии моем,Как о минувшем, милом друге.Не так ли? Я почти готов,Я рад сердечно, я чужбину,Мою тоску легко покину,И прямо с майнских береговВ Москву. Вы ждете — еду, еду,Скачу, лечу, и вот, как разЯ к вам, сажуся додле вас,-И наливай сосед соседу!

Завиден жребий ваш: от обольщений света,От суетных забав, бездушных дел и словНа волю вы ушли, в священный мир поэта,В мир гармонических трудов. Божественным огнем красноречив и ясенПленительный ваш взор, трепещет ваша грудь,И вдохновенными заботами прекрасенОткрытый жизненный ваш путь! Всегда цветущие мечты и наслажденья,Свободу и покой дарует вам Парнас.Примите ж мой привет: я ваши песнопеньяЛюблю: я понимаю вас. Люблю тоску души задумчивой и милой,Волнение надежд и помыслов живых,И страстные стихи, и говор их унылой,И бога движущего их!

Сильно чувствую и знаюСилу вашей красоты:Скромно голову склоняюИ смиренные мечтыПеред ней. Когда б вы жилиМежду греков в древни дни,Греки б вас боготворили,Вам построили б ониБеломраморные храмы,Золотые алтари,Где б горели фимиамыОт зари и до зари;Вас и царственная ГераНе взлюбила б и гналаНепощадно б и ВенераВам покоя б не далаЗа измены и обидыОлимпийцев и людей…Нынче Геры и КипридыВам не страшны… Но ей, ей,Я бы рад краеугольныйКамень храма положить,И алтарь вам богомольныйВсенародно посвятить,Где б усердно, непрестанноБеспокоился я сам,Соблюдая постояннойЖаркий, пылкий фимиам.

Тогда как сердцем мы лелеемЖивые сладкие мечты,И часто розам и лилеямИ незабудкам красотыМы поклоняемся, и нежноИх величаем и поем,Полны любви самонадеянной,Сгорая пламенным огнем;В те дни желаний легкокрылых,Восторгов, мыслей и стихов,Счастливых, радостных и милых,Когда весь мир нам люб и нов,Гостеприимен и чудесен,-В те дни разгара чувств и сил,Я много, много, много песенСердечных вам бы посвятил,Свободно, весело лелеяЖивые, пылкие мечты!..Нет, вы не роза, не лилея,Вы, просто, чудо красоты!Я перед вами на коленаУпал бы, трепетный, немой,Навек, навек, в оковы пленаЛюбви глубокой, роковой!Мои глаза б остановились,К земле б склонилась голова,Смешались, замерли б и сбилисьВо мне все чувства и слова…Теперь, мои младые летаПрошли, решительно прошли;И вы во мне уже поэтаСмиренномудрого нашли:Теперь, холодный и бесстрастныйЯ вижу только суетыВезде, во всем. Нет, вы прекрасны,Вы просто чудо красоты!Нет! вы всего меня смутилиВ тот вечно памятный мне час,Как на меня вы обратилиЛучи огнистых ваших глаз:Мои глаза остановились,К земле склонилась голова,Смешались, замерли и сбилисьВо мне все чувства и слова.

Я вновь пою вас: мне отрадно,Мне сладко петь и славить вас:Я не люблю, я враг нещадныйТех жен, которые от насИ православного законаСвоей родительской землиПод ветротленные знаменаЗаморской нехристи ушли,И запад ласково их тянетВ свои объятия… но вы,-Он вас к себе не переманитНикак,- нет, вы не таковы:Вы изменить не захотитеЗаветным чувствам; вы вполне,Вы чисто нам принадлежите,Родной, славянской стороне,И сильно бьется сердце вашеЗа нас. И тем милее вы,Великолепнее и краше,Вы — украшение Москвы!

Nunc est bibendum: nunc pede liberoPulsanda tellus… Hor., lib. I. Car. XXXVII [1] 1 Сидит Людмила под окном,Часы вечернего досугаС ней делит старая подруга,И рассуждают — о пустом:О жизни будущего века,О мнимой младости своей,О воспитании детей,О прегрешеньях человекаИ злой политике чертей. 2 Как сон души благочестивой,Беседа женская тиха,Когда без чувства, без грехаЯзык болтает неленивый;Но речи смелые летят,Они решительны и громки,Когда от сердца говорятРебра Адамова потомки. 3 «Ax боже мой! что вижу я!Душа пугается моя,Какими страшными толпамиИдут студенты! И куда?Ей-богу, вольность им бедаС их удалыми головами.О! будь я ректор! Я б далаПоступкам их другую славу;Их отвращала б ото злаИ не пускала б за заставу…Смотрите: что у них в руках!Вино и трубки!!» — так судила,С душой на стареньких устах,Религиозная Людмила;Так непонятлив женский взор,Так суеверная старухаМечтает видеть злого духа,Глядя на светлый метеор! 4 Идут студенты. Неба сводыСияют мирною красой:Богам любезен пир свободы,И просвещенной и живой!Сыны ученья и забавыНебрежно, весело идут;Вперед! вперед! Вот у заставы,Где строго что-то берегутИгрушки мнительной державы. 5 Чу! за границей городскойГремят студентские напевы:Их не поет старик плохой,Их не поют плохие девы;Но их поэзия милаДуше чувствительной и вольной,Как шум веселости застольной,Как вдохновенные дела. 6 Туда, где Либгарт домовитыйНа лоне старческих отрадПроводит жизненный закатСвоей души незнаменитой,Где обольстительно шумятПруда серебряные водыИ, сладостный певец природы,В тени раскидистых ветвейВесенний свищет соловей;Где, может быть, в минувши годыСражались рыцари мечей,Громили чухон-дикарей,И, враг тиранства благородный,Отчизне гордо изменя,Садился Курбский на коня,С душой высокой и свободной! —Туда идут, рука с рукой,Отважно, громко восклицая,Студенты длинною толпой;И с ними Бахус удалой!И с ними радость удалая! 7 У прохладительной воды,Пред домом старца-господина,Есть полукружная долина.Дерев тенистые ряды —Ровесники ливонской славы —Высоки, темны, величавы,Кругом, как призраки, стоят.И на лужайке аромат,И струй веселое плесканье,И легкий шепот ветерков,И трепетание листов,Там всe — душе очарованьеИ пища девице стихов. 8 Сюда веселость молодаяПришла на дружественный пир.О вольность, вольность, ангел рая,Души возвышенной кумир!Ты благодетельна, ты генийВеликих дел и вдохновений;Святая, пылкая! с тобойНет в голове предрассужденийИ нет герба над головой. 9 Как милы праздники студентов!На них приема нет чинам,Ни принужденных комплиментов,Ни важных критиков, ни дам;Там Вакх торжественно смеется,Язык — не гость и либерал,Сидишь, стоишь — покуда пьетсяИ пьешь — покуда не упал. 10 Смотрите: вот сошлися двое!Бутылки верные в руках,И видно чувство неземноеВ многозначительных очах.Стекло отрадно зазвенело,Рука с рукой переплелась,И в души сладость полиласьСтруeй шипучей и веселой.И взоры блещут, как огонь,Лицо краснеет и пылает,Бутылки прочь — и упадаетЛадонь горячая в ладонь.Вот величаво и свободноУста слилися: раз, два, три(Не так целуются цариВ часы их радости негодной!).Свершив приятельский обряд,Они с улыбкой упованьяОдин другому говорятСвои фамильные названья. 11 Великолепная картина!Отрада слуху и очам!Иной гуляет по холмамИ дружно пьет чужие вина:В устах невнятные слова,И руки трепетные машут,И ноги топают и пляшут,И без фуражки голова!Вот он стоит — и взором ищетНеопустелого стекла,К нему несется как стрела,И улыбается, и свищет. 12 Другой, подъемля к небу взгляд,Свою бутылку допивает,Ее колеблет и бросаетК жилищу ратсгофских [2] наяд;Она летит — она упалаНа лоно светлого пруда,И серебристая водаЗапенилась и засверкала. 13 А там, разнеженный вином,В восторгах неги полусонной,Усильно борется со сномИ по долине благовоннойБеспечно движется кругом;Руками томно жестирует,Привстанет, смотрит на друзейИ полупьяных критикуетВ свободной смелости речей. 14 Среди смеющегося лугаЗвучат органа голоса,Для пира новая краса;Обняв пленительно друг друга,Студенты в радости живой,Лихие песни напевая,Кружатся шумною толпой,И спотыкаясь и толкая…Чета несется за четой,Одна другую нагоняет —И вот слетелися оне,И вальс в небрежной толкотнеНа землю с криком упадает. 15 Уж догорел прекрасный деньЗа потемневшими горами;Уж стелется ночная теньНад благовонными брегами,Над чистым зеркалом зыбейИ над шумящими толпамиРазвеселившихся друзей;Светило кроткое ночейТо прячется, то выбегаетИз тонкой сети облачкаИ светом трепетным слегкаЛеса и долы осребряет. 16 А праздник радости кипит,Не утомясь, не умолкая;Туманный берег озаряя,Костер сверкает и трещит.И в тишине красноречивойНе побежденная виномТолпа стоит перед огнем;Огонь растет и блещет живоНад разгоревшимся костром,И вот багряными струямиВосстал высоко, зашумел;И дым сгустился, почернел,Слился огромными клубамиИ по дубраве полетел! 17 При громе буйных восклицанийСтуденты скачут чрез огонь,-Так прыгает ученый конь,Так прыгают младые ланиЧерез пучину, через ров;Одежда гнется, загораясь,И с треском локоны власов,То развиваясь, то свиваясь,Во мраке дымчатых столбовБлестят, как огненное знамя,На беззаботных головах.Один промчался через пламя,Другой запнулся в головнях —Готов упасть — он упадает,Но встал и вышел из огней —И хохот радостных друзейС улыбкой гордою внимает. 18 И вот иная красота!Дары забавы благородной!Рукой отважной и свободнойС плеча нетвердого снята,Чернея в зареве багровом,Одежда легкая летит —Падет, и сумрачным покровомКостер удержан и покрыт,Огонь редеет, утихает,И вдруг сильней, ожесточен,Ее обхватывает он,Ее вертит и разрывает. 19 Но полночи угрюмой сонЛежит по стихнувшим долинам;Конец студенческим картинам.Питомец вольности живой,Питомец радости высокойСпешит задумчиво домойИ на кровати одинокойВкушает сладостный покой. ______ Суета сует и всяческая суета! Соломон. 9 мая 1824Дерпт [1]Теперь давайте пить и вольною ногоюО землю ударять…Гор., кн. 1, песня XXXVII (перевод А. А. Фета).[2]Ратсгоф — место пира, загородный дом.

Как знать, куда моя дорогаНа тайном поприще земли?Навечно ль душу мне зажглиОгни дельфического бога?Пройдут ли с младостью певцаИ сила чувств, и жажда славы,Иль покорят меня уставыЖены хромого кузнеца?Иль рок дела мои прославит,Меня спокойно переправитЧрез волны жизненных забот,И в искушенье не введет,И от лукавого избавит? —Что будет — будет! Но клянусьТем вечным промыслом, тем богом,Который правит нашу РусьИ помогает ей во многом;В стране, где нравственно добра,Всему покорна, всем довольна,Живет, мила и бескрамольна,И процветает немчура;В стране, где богу просвещеньяБлагословенный государьДля православного служеньяПоставил пламенный алтарь,-Здесь благодетельные годыСияли юности моей,Здесь я нашел дары свободы,Богиню песен и друзей;Здесь поэтическое пьянствоДа мир могущественных думМне заменяли света шум,Любви восторги и жеманствоНайду ль богов моих, когдаСию страну и вас покину,И незнакомая звездаОпределит мою судьбину?Но я душой не изменюсь:Священны мне всегда и всюдуНауки, вольность, ум и Русь —Итак, я вас не позабуду!

Тебе и похвала и слава подобает!Ты с первых юношеских летНе изменял себе: тебя не соблазняетМишурный блеск мирских сует;Однажды навсегда предавшися глубокоОдной судьбе, одной любвиПрекрасной, творческой, и чистой, и высокой.Ей верен ты, и дни твоиСвободою она украсила, святаяЛюбовь к искусству, и всегдаСоздания твои пленительны, блистаяЖивым изяществом труда;Любуясь ими я: вот речка меж кустамиКрутой излучиной бежит,Светло отражены прозрачными струямиРяды черемух и ракит,Лиющийся хрусталь едва, едва колышетГустоветвистую их тень,Блестит как золото, тяжелым зноем дышитПалящий, тихий летний день,И вот купальницы… Вот ясною волноюИгривый обнял водобегПрелестный, юный стан, вот руки над водоюИ груди белые, как снег,И черными на них рассыпалась змеямиВеликолепная коса!Вот горы и Кавказ; сияют над горамиПышнее наших небеса;Вот груды голых скал, угрюмые теснины,Где-где кустарник; вот ДарьялИ тот вертеп, куда с заоблачной вершиныКазбека падает обвал!Вот Терек! Это он летучей пеной блещет,Несется дик и силы полн,Неистово кипит, высоко в берег хлещет;Несется буря белых волн,По звонкому руслу, с глухим, громовым гулом,Гоня станицу валунов!Вот хижины, аул и сад перед аулом,И купы низменных холмов;За ними, с края в край, синеяся пустынно,Идет уныло гладь степейПод яркий небосклон; курган островершиннойОдин возвысился на ней,Давно-безмолвный гроб, воздвигнутый герою,Вождю исчезнувших племен,Иль памятник войны, сокрывший под собоюТьму человеческих имен!Вот двух безлесных гор обрывы полосатыИ плющ зеленый по скаламВзвился; вот чистый лес и луговые скатыГоры Ермолова! Вон там,Бывало, отдыхал муж доблести и боя,Державший в трепете Кавказ…Вот быстрая Кубань, волнами скалы роя,Сердито пенясь и клубясь,Летит клокочущим, широким водопадомМежду утесов и стремнин!Вот крепость, домики, поставленные рядом,И строй чинаров и раин,Воинский частокол с рогаткой и заставой,Налево холм и мелкий лес.А дале царство гор громадою стоглавойЗагородило полнебес,И в солнечных лучах заоблачные льдины,Как звезды, светятся над ней,Порфирного кряжа алмазные вершины,Короны каменных царей!Подробно, медленно созданьями твоимиЛюбуюсь я, всегда я радХвалить их; весело беседовать мне с ними:Они живут и говорят!Но полно рисовать тебе Кавказ?.. Еще лиТебя он мало занимал?Покинь, покинь страну обвалов и ущелий,Ужасных пропастей, и скал,Где кроется разбой кровавый и проворныйВ глуши вертепов и теснин…Иди ты к нам с твоей палитрой животворнойВ страну раздолий и равнин,Где величавые изгибы расстилаяСвоих могущественных вод,Привольно, широко, красуясь и сияя,Лазурно-светлая течетЦарица русских рек, течет, ведет с собоюКрасивы, пышны берегаИ купы островов над зеркальной водою,Холмы, дубравы и луга…Иди туда, рисуй картины Волги нашей!И верь мне, будут во сто разОни еще живей, пленительней и краше,Чем распрекрасный твой Кавказ!

Влюблен я, дева-красота,В твой разговор живый и страстной,В твой голос ангельски-прекрасной,В твои румяные уста! Дай мне тобой налюбоваться,Твоих наслушаться речей,Упиться песнию твоей,Твоим дыханьем надышаться!

Итак, поэт унылый мой!Тот скоро час примчится,Когда тебе с родной страной,С друзьями должно разлучиться;Лететь туда, куда ведетРука судеб неумолимых;Туда, где страшный гор хребет,Среди степей необозримых,Чело скрывая в облаках,Стоит снегами увенчанный;Где лютая зима на грозных высотахПоставила свои чертоги льдяны;Туда, туда, поэт — друг мой!Там скалы дикие и пропасти ужасны,И мрак дубрав чужой,Услышат лиры глас прекрасный!Туда и музы прилетят,В Сибирь, в жилище хлада,Поэт! богинь не устрашатНи даль, ни мраз, ни льдов громада:Они, оставивши Парнас,В твою смиренную обительПридут внимать твой мирный глас,Любимец их и их любитель!Тогда ты лиры золотойУдаришь в звонки струныИ с них блестящею струейПольется звук перунный!Тогда ты будеть вспоминатьО родине своей, о тех местах священных,Где дней твоих не смели возмущатьСтрастей порывы разъяренных;Где верных ты имел друзей,Как с ними время протекало,Как златострунной их твоейБряцанье лиры восхищало,Как с ними радость разделял,Мечты и тягость скуки,Как их печальный оставлял,Как простирал к ним руки.Чтобы в последний раз обнять,Сказать прости и удалиться.Ах как приятно вспоминатьО том, с чем тяжко разлучиться!Мой друг! Что может быть милейБесценного родного края?Там солнце кажется светлей,Там радостней весна златая,Прохладный легкий ветерок,Душистее цветы, там холмы зеленее,Там сладостней журчит поток,Там соловей поет звучнее,Там все нас может восхищать,Там все прекрасно, там все мило,Там дни, как молния, летят,Там нет тоски унылойТам наше счастие живет,Там только жизнью наслаждаться!А ты, любезный, мой поэт,Ты должен с родиной расстаться!Дай руку! Милый друг, прощай!Но там, в стране той отдаленной,Твоих друзей не забывай;Живи надеждой озаренный,Что некогда увидишь их,Что грозный рок к тебе смягчится,И что блаженство возвратитсяИ позлатит ток дней твоих!

Теперь, когда пророчественный дарЧуждается моих уединенных Лар,Когда чудесный мир мечтательных созданийНа многотрудные затеи мудрованийО ходе царств земных, о суете сует,На скуку поминать событья наших лет,Работать для молвы и почести неславной,Я тихо променял, поэт несвоенравной,-Мои желания отрадные летятК твоей обители, мой задушевный брат!Любезный мыслитель и цензор благодатнойМоих парнасских дел и жизни коловратной. Так я досадую на самого себя,Что, рано вольности прохладу полюбяИ рано пред судом обычая крамольным,Я приучил свой ум к деятельности вольной,К трудам поэзии. Она же,- знаешь ты —Богиня, милая убранством простоты,Богиня странных дум и жизни самобытной;Она не блестками заслуги челобитной,Не звоном золота, не бренною молвойНас вызывает в путь свободный и святой.И юноша, кого небес благословеньеИзбрало совершить ее богослуженье,Всю свежесть, весь огонь, весь пыл души своей,Все силы бытия он обрекает ей.Зато от ранних лет замеченному славой,Ему даровано властительное правоПред гордостью царей не уклонять челаИ проповедывать великие дела.Удел божественный! Но свет неугомонный,Неверный судия и часто беззаконный,В бессмертных доблестях на поприще КаменОн видит не добро, а суету и тлен. Я знаю, может быть, усердием напраснымК искусствам творческим, высоким и прекрасным,Самолюбивая пылает грудь моя,И славного венка не удостоюсь я.Но что бы ни было, когда успех недальнойМеня вознаградит наградою похвальнойЗа прозу моего почтенного трудаИ возвратит певца на родину — тогда,Пленительные дни! Душой и телом вольнойНе стану я носить ни шляпы трехугольной,Ни грубого ярма приличий городских,По милости богинь-хранительниц моих:Природу и любовь и тишину златуюЯ славословием стихов ознаменую,И светозарные, благословят онеМои сказания о русской старине. Я жду, пройдет оно, томительное время,Чужбину и забот однообразных бремяОставлю скоро я. Родительский ПенатСоединит меня с тобою, милый брат;Там безопасные часы уединеньяМы станем украшать богатством просвещеньяИ сладострастием возвышенных трудов;Ни вялой праздности, ни скуки, ни долгов!Тогда в поэзии свободу мы возвысим.Там бодро выполню,- счастлив и независим —И замыслы моей фантазии младой,Теперь до лучших лет покинутые мной,И дружеский совет премудрости врачебной:Беречься Бахуса и неги непотребной.Мне улыбнется жизнь, и вечный скороходЕе прекрасную покойно понесет.

Ты прав, мой брат, давно пораПроститься мне с ученым краем,Где мы ленимся да зеваем,Где веселится немчура!Я помню, здесь надежда славыМеня пророком назвала,Мне буйной младости забавыВо блеск живой и величавыйОна волшебно облекла;Здесь мне пленительно светилаЛюбовь, звезда счастливых дней,И поэтическая силаОгнем могущественным билаИз глубины души моей!И где ж она и все былое?Теперь, в томительном покоеТекут мои немые дни:Несносно-тяжки мне они —Сии подарки жизни шумной,Летучей, пьяной, удалой,Высокоумной, полоумной,Вольнолюбивой и пустой!Сии широкие досуги,Где празднословящие други,Нещадные, как божий гнев,Кипят и губят, яко пруги,Трудов возвышенных посев!Досадно мне! Теперь напрасноДаюсь чарующим мечтам:Они кружатся несогласно,Им недоступен вечный храмМоей владычицы прекрасной;Так точно, в зимние часы,Младой студент, окутан ромом,Вотще кочует перед домомНедосягаемой красы! * * Но-все проходит, все проходит!Блажен божественный поэт:Ему в науку мир суетРазнообразный колобродит!Надеюсь, жду: мою главуПокинет лени сон печальной,И снова жизнью достохвальнойДля музы песен оживу!

Мой брат по вольности и хмелю!С тобой согласен я: годнаВ усладу пламенному ЛелюТвоя Мария Дирина.Порой горят ее ланиты,Порой цветут ее уста,И грудь роскошна и чиста,И томен взор полузакрытый!В ней много жизни и огня;В игре заманчивого танцаОна пленяет и меня,И белобрысого лифляндца;Она чувствительна, добраИ знает бога песнопений;Ей не годится и для тениВся молодая немчура.Все хорошо, мой друг, но то лиМоя красавица? Она —Завоевательница волиИ для поэтов создана!Она меня обворожила:Какая сладость на устах,Какая царственная силаВ ее блистательных очах!Она мне все: ее творенья —Мои живые вдохновенья,Мой пламень в сердце и стихах.И я ль один, ездок Пегаса,Скачу и жду ее наград?Разнобоярщина ПарнасаЕе поет на перехват —И тайный Глинка и ЕвгенийИ много всяческих имен…О! слава богу! я влюбленВ звезду любви и вдохновений!

Мой друг, учи меня рубиться:Быть-может, некогда и мне,Во славу Руси, пригодитсяРука, привычная к войне.Питомец скромных наслаждений,Доселе в мире ведал яОдни безделки бытия:Приволье Бахуса и лени,Утехи вялой тишины,Амура приторную сладость,Да пробудительные сны,Да усыпительную радость.И что я пел? Любовь, мечты!Я посвящал рукой безбожнойЦветы поэзии подложнойОчам подложной красоты.Теперь служу иному чувству,Пылаю жаждою иной:Учи ж меня, товарищ мой,Головоломному искусству!

He называй меня поэтом!Что было — было, милый мой;Теперь спасительным обетом,Хочу проститься я с молвой,С моей Каменой молодой,С бутылкой, чаркой, Телеграфом,С Р. А. канастером, вакштафомИ просвещенной суетой;Хочу в моем Киммерионе,В святой семейственной глуши,Найти счастливый мир душиРодного дружества на лоне!Не веришь? Знай же: твой певецТеперь совсем преобразован,Простыл, смирен, разочарован,Всему конец, всему конец! Я помню, милый мой, когда-тоМы веселились за одно,Любили жизни тароватойПрохлады, песни и вино;Я помню, пламенной душоюТы восхищался, как тогдаВоссиявала надо мноюНадежд возвышенных звезда;Как рано славою замечен,В раздолье вольного житья.Гулял студенчески беспечен.И с лирой мужествовал я!Ты поверял мои желанья,Путеводил моей мечтыПервоначальные созданья,Мою любовь лелеял ты…Но где ж она, восторгов сладость.Моя звезда, печаль и радость,Мои светлый ангел чистоты?Предмет поэтов самохвальных,Благопрославленная мной,Она теперь, товарищ мой,Одна, одна в пределах дальных,Мила афинскою красой…Прошел, прошел мой сон приятной!— А мир стихов? — Но мир стихов,Как все земное, коловратнойНаскучил мне и нездоров!Его покину я подавно:Недаром прежний доброхотМоей богини своенравнойСередь Москвы перводержавнойМеня бранил во весь народ,И возгласил правдиво-смело,Что муза юности моейСкучна, блудлива: то и делоПоет вино, табак, друзей;Свое, чужое повторяет;Разнообразна лишь в словахИ мерной прозой восклицаетО выписных профессорах!Помилуй бог, его я трушу!Отворотил он навсегдаОт вдохновенного трудаМою заносчивую душу!Дерзну ли снова я игратьБогов священными дарами?Кто осенит меня хвалами?Стихи — куда их мне девать?Везде им горькая судьбина!Теперь, ведь, будут тяжелыОни заплечью СлавянинаИ крыльям Северной пчелы.— Что ж? В Белокаменную с богом! —В Московский Вестник? — Трудно, брат,Он выступает в чине строгом,Разборчив, горд, аристократ:Так и приязнь ему не в ладСо мной, парнасским демагогом.— Ну в Афеней? — Что Афеней?Журнал мудрено-философский,Отступник Пушкина, злодей,Благонамеренный московский. Что же делать мне, товарищ мой?Итак — в пустыню удаляюсь,В проказах жизни удалойЯ сознаюсь, сердечно каюсь,Не возвращуся к ним. И вотМоей надежды перемена,Моей судьбы переворот!Прощай же, русская Камена,И здравствуй, милая моя!Расти, цвети! Желаю я:Да буйный дух высокомерьяТвоих поклонников бежит;Да благо родины остритИх злравосмыслящие перья;Да утвердишь ты правый суд;Да с Норда, Юга и Востока,Отвсюду, быстротой потока,К тебе сокровища текут:Да сядешь ты с величьем мирнымНа свой могущественный трон —И будет красен твой виссонРазнообразием всемирным!!! [1]Но только наступит несчастье, спадает маска,человек сдается, но исчезает герой.

Прощай! Неси на поле честиОтваги юношеской жар.Сердечный глас вражды и местиИ неизбежный твой удар!За Русь, товарищ, за свободуГеллады пламенных сынов,На гром бойниц, в огонь и в водуПойдешь ты, силен и суров! Блажен, кто гневом упоенныйГулял на празднике мечей,И вырвал дланью вдохновеннойПобеду родине своей!Светла кончина боевая;Блажен, кто очи затворил,Последним взором провожаяПобег и казнь противных сил!Уже зарделась величавоВысоких подвигов заря,Шумят Суворовскою славойЗнамена русского царя,Да вновь страшилищу СтамбулaНапомнят наши торжестваПожар Чесмы, чугун Кагула,И Руси грозные права! * * Дай руку мне: во дни былые,В кругу внимательных друзей,Я воспевал пиры лихиеКипучей младости твоей:Я стану петь твои победы,Восторгом весел огневым,И бурной юности беседыНаполню именем твоим!

Теперь я в Камби, милый мой!Для поэтических занятий,Для жизни дельной и простойПокинул я хмельных собратийИ цепь неволи городской.Брожу, задумчивости полный,-И лес шумит над головой,И светлые играют волныИ жатвы блещут предо мной!Здесь муза — нежная подругаУединенного досуга —Под мой отшельнический кровВ прохладе вечера приходит:Легко потоки дум и словСтруятся в образы стихов;Не слышен скорый бег часов —И луч востока нас находитВ раздолье сладостных трудов!Здесь миловидная, как роза,Моя поэзия цветет:Ей не мешает мир забот,Ни лень друзей, ни жизни проза.И ревностно готовлюсь яВ тиши беспечного житья,Самостоятельно и смелоСвершить возвышенное дело;Хотя нередко, милый мой,Раздумья гордого порой,Мне говорит богиня слова:«Себя изведай и смирись!Взгляни, как Федоров БорисСрамит Бориса Годунова!»Но что? Кипит душа мояИ жаждет чести ГеликонаИ «жребий брошен» молвлю я —И бух на воды Рубикона!

Было время, мой приятель,Как прельщенный суетой,Муз неверных обожатель,Я им жертвовал собой;Часто резвые мечтаньяИ младых восторгов сныНа усердные признанья,Из эфирной стороныНиспускалися — к поэтуЛегкокрылою толпой;Но теперь их нет со мной:Мой челнок несется в ЛетуЛени сонною волной,И ничтожество немоеНа корме его сидит!Ты, которому в покоеДни свобода золотит,Пой певец уединенный,Радость юношеских летА товарищ твой забвенныйПусть молчит — он не поэт!

Прощай надолго, милый мой;Да провидением хранимый,Ты возвратишься невредимыйНа пользу родине святой!Да жар возвышенных желанийВ тебе мужает и растетСреди классических работНа светлом поприще познаний!Да там, откуда с давних порНадежд питомцы дорогие,России книжники младые,Вывозят ей лишь тлен и вздор,Туман шального мудрованья,Глухую спесь, немилость к намИ знаменитые прозваньяСвоих учителей,- да тамВ стране наук правдиво-гордойСлужа Каменам и добру,Не окрестится в немчуруТвой дух деятельный и твердой,-Но жадный творческих трудов,Но полный силы своенравной,Сберет сокровища веков,И посвятишь их православноБогам родимых берегов!Прощай! Когда-то наша младостьЦвела роскошно, милый мой;Гуляли мы рука с рукой,Учились вместе, жизни сладостьМы пили чашею одной.И что ж? Как призрак сладострастья,Пора безоблачного счастья,Всегда любимая душойИсчезла вмиг; но ты с собойВозьмешь под небеса чужиеВоспоминанья золотыеПро мир возвышенных сует,Про наслажденья удалые,Про шум и песни прошлых лет.И в час раздумья и досугаМечта волшебною рукой,Как наяву, перед тобойВ картине пестрой и живойПоставит недруга и друга;Тебя восторги обоймут,И взор филолога угрюмойРазвеселится ясной думой —И закипит ученый труд!

Здорово, брат! Поставь сюда две чаши;Наполним их и вместе вознесемЗа Дерпт, и муз, и наслажденья наши,Свободные, кипевшие вином!В моей груди есть сердце молодоеВоспоминать и чувствовать былое.Мне ль разлюбить безоблачные дниОтважных дум, разгульных вдохновений,Живых трудов и просвещенной лени?Волшебные, зачем прошли они? Так — за него, за этот мир прекрасной!Все, чем судьба возвышенна моя,Что в ней земным оковам не подвластноВсе чистое, святое бытия,Чем радостно пылают мысли юны,Чем движутся божественные струны,Все, чем живет и действует поэт —Моей душе явил он, светозарный…И здесь, его питомец благодарный,Творю ему заздравный мой привет! Да никогда его очарованье,Счастливое, не оставляет нас;Будь радостен, ему в воспоминанье,Меня с тобой соединивший час —И яркими увенчана мечтами,Та райская надежда перед намиЗаблещет вновь — и вновь поверим ей,Что для всего земного переходаНам станет чувств, которые свободаВ нас развила по милости своей.Таков булат в браннолюбивой длани,Несокрушим, однажды закален! Свершилися плоды моих желаний,Сбылся души благословенный сон!И вот они, места мои родные…Кругом леса и горы меловые;По скатам их разбросано село;Вон божий храм, и барский дом, и нивы,Луга, реки подгорные извивы,И двух прудов спокойное стекло.Где ж вы, мои товарищи и други?По прежнему ль увеселяют васИ тихий труд, и шумные досуги,И родины красноречивый глас?Наш лучший друг, пирует ли он с вами,Он, видевший учеными глазамиЗлатой Иран и патриарха гор,И над его священной головою,Ночных светил блистающий красою,Торжественный, лазоревый шатер? Дай руку, брат! в виду страны родимойМы повторим отрадный свой обетЕще узреть тот край, всегда любимой,Привольное гульбище юных лет, Рассадник чувств и помыслов высоких!Обнимем вновь своих друзей далеких,Их в бурную беседу соберем —И чокнутся приветственные чашиЗа Дерпт, и муз, и наслажденья наши,Свободные, кипевшие вином!

Каким восторгом ты пылаешь,Как сладостны твои мечты,Когда подарок красоты,Устами жадными лобзаешь!Душа кипит, душа полнаЖивой надеждой наслажденья.И ей доступны вдохновенья,И возвышается она;А я — напрасно я КипридуМоей богиней называл:Одну печаль, одну обидуМне подарил мой идеал.Дай руку: с гордостью спокойнойНа победителя смотрюИ, стиснув зубы, говорюОбет, изменницы достойный.

Когда в моем уединеньеНе существует ни гроша,Грустит мое воображеньеИ то же делает душа;Когда у господа — финансовЯ умилительно прошуИ ни студенческих романсов,Ни важных песен не пишу;Сии минуты роковые,В их безотрадной тишине,Напоминают часто мнеКармана радости былые,И вдохновение, и вас;Я не забыл, как мой Пегас,Слуга живой и неизменной,Необходимости служил —И мне отраду приносилОт доброты незаслуженной!0! сильно чувствует поэт!В душе, лишь гению послушной,Притворства нет, и лести нет,И нет надежды малодушной.Неблагодарность все векаОткрыто славилася в миреИ в одеянье бедняка,И в императорской порфире,-И свет таков, каков он был.Но в длинных летописях светаСкажите: кто же находилНеблагодарного поэта? Один, с поникшей головой,В моем приюте одиноком,Сижу в молчании глубокомИ в светлый час, и в час ночной —Мечты чуть живы, не играют,И часто с утра до утраПо Дерпту целому летаютИскать бумажного добра —И ничего не обретают!Без денег с немцами — беда:Они приятны для досугов,Но их приятность никогдаНе лечит денежных недугов!Но вы, которые ко мне —За что, не знаю — благосклонны…У вас мой дух неугомонный,Как на родимой стороне,Отраду чистую находит;Не к вам ли, скучная порой,С непринужденною тоскойМоя поэзия приходит?О, будьте духу моемуБлаготворителем, как были —И то, и то, и то емуПростите — если не простили!

Я знаю, в дни мои былые,В дни жизни радостной и песен удалыхВам нравились мои восторги молодыеИ мой разгульный, звонкий стих;И знаю я, что вы и ныне,Когда та жизнь моя давно уже прошла,-О ней же у меня осталось лишь в помине,Как хороша она былаИ приголубленная вамиИ принятая в ваш благословенный круг,Полна залетными, веселыми мечтами,Любя студентский свой досуг,-И ныне вы, как той порою,Добры, приветливы и ласковы ко мне:Так я и думаю, надеюсь всей душою,Так и уверен я вполне,Что вы и ныне доброхотноПринос мой примете, и сердцу моемуТо будет сладостно, отрадно и вольготно.И потому, и потомуВам подношу и посвящаюЯ новую свою поэзию, цветыСуровой, сумрачной годины; в них, я знаю,Нет достодолжной красоты,Ни бодрой, юношеской силы,Ни блеска свежести пленительной; но мнеОни и дороги и несказанно милы;Но в чужедальней сторонеВолшебно ими оживлялосьМне одиночество туманное мое;Но, ими скрашено, сноснее мне казалосьМое печальное житье.