Меня зовут Артур Логинов, и последние 365 дней мой внутренний компас барахлит. Физически я прописан в своих двадцати годах и в аккуратной геометрии немецкого городка, где воздух пахнет выпечкой и порядком. Но моя душа, кажется, так и не прошла паспортный контроль. Она осталась там, в другом часовом поясе, на нулевом меридиане моего сердца.
Здесь, в Германии, мой календарь состоит из идеально ровных, как автобаны, дней. Я изучаю язык, который звучит для меня как чертеж Альбрехта Дюрера — точно, гениально, но без единой случайной линии. Я привык к тишине по воскресеньям и к тому, что улыбка незнакомца — это просто вежливость, а не приглашение разделить его мир. Я — деталь в безупречно работающем механизме. И эта безупречность пугает больше всего.
Потому что по ночам меня будит аритмия ностальгии. Это фантомная боль по Родине. Я вдруг отчетливо чувствую на языке вкус не здешнего идеального брецеля, а бабушкиного чуть подгоревшего сырника.Вдыхаю не аромат цветущих каштанов в местном парке, а запах сырого асфальта после внезапного июльского ливня — тот самый запах, из которого соткано мое детство.
Говорят, человек привыкает ко всему. Возможно. Но пока я похож на плёнку с двойной экспозицией. На резкое, четкое изображение немецкой реальности — с ее правилами, перспективами и логикой — наложен полупрозрачный, дрожащий призрак другого мира. Мира, где беспорядок казался свободой, где тишина никогда не была абсолютной, и где тоска по чему-то большему была главным двигателем.
Мне 20 лет. Год назад я переехал в Германию, чтобы построить будущее. Но пока я лишь учусь жить на границе двух карт: той, что под ногами, и той, что выжжена в памяти. И стрелка моего компаса всё так же дрожит, отчаянно пытаясь указать на восток.
