Мне странно было раньше слушать старые рассказы,
Как о былой любви ты говорил пустые фразы.
Без сожаленья, без тоски, без боли и огня —
Что время не сближает, а лишь ломает навсегда.
Мне странно было слышать, как легко и без сомнений
Ты отпускал людей из-за смешных ограничений.
То адрес был не тот, то слишком долгий путь домой —
И ты менял любовь на свой размеренный покой.
Тогда мне всё казалось лишь причудой, не опаской,
Я не могла представить правду, скрытую за маской.
Мне думалось: когда придёт большая и живая страсть,
Она заставит даже гордость перед чувством пасть.
Тогда я не могла представить даже на мгновенье,
Что и меня коснётся это странное явленье.
Мне было непонятно, как можно чувства предавать,
Лишь от того, что нужно чем-то в жизни рисковать.
Я думала: «Со мной всё точно по-другому.
Уж если любишь — то не смотришь на пути.
Любовь не спрашивает адреса у дома,
Когда велит за человеком вслед идти».
Я верила, любовь сильнее гордости, преграды,
Что для неё не существует выгоды и платы.
Что если сердце выбирает одного навек,
То за него способен всё оставить человек.
Я верила, что если мне однажды станет больно,
Ты будешь рядом, не считая, трудно ли, спокойно ль.
Что если рухнет мир вокруг и станет тяжело,
Ты станешь тем плечом, которое мне суждено.
Но расстояние сняло все красивые покровы,
И правда вышла беззащитной на свету:
Ты никогда не выбирал ради другого,
Ты выбирал лишь собственную правоту.
Когда мне было тяжело дышать от этой боли,
Ты предпочёл остаться там, где всё под контролем.
Твой мир был слишком тесным для поступков и любви,
Где главным человеком был всегда лишь только ты.
Когда мне было тяжело, когда я погибала,
Когда от боли по ночам беззвучно умирала,
Ты не пришёл и не рискнул покинуть свой покой,
Ведь самым дорогим всегда был только сам собой.
Когда судьба меня несла сквозь бури и тревоги,
Ты выбирал не путь ко мне, а лёгкие дороги.
Ты не умел ради любви себя переломить,
Ведь для начала нужно было хоть немного полюбить.
Я верила: мужчины есть, которым страх неведом,
Которые идут на край земли за человеком.
Которые летят сквозь ночь, забыв про сон и кров,
Когда их за собой ведёт великая любовь.
Но ты лишь мимо проезжал наш дом, не шел за мной,
Не стал лететь через моря, забыв покой.
Ты просто жил, оберегая своё сердце,
Вернее — то, что называл самим собой.
Но жизнь однажды сорвала последние завесы,
И стало ясно: ты служил не чувствам — интересам.
Не расстояния тебя пугали и не путь —
Ты просто чувства мог собой перечеркнуть.
Но странность эта оказалась вовсе не случайной —
Она была твоим законом, правдой и не тайной.
Ты жил не для любви, не для единства двух сердец,
А лишь для личного удобства, где начало и конец.
Ты даже не предполагал, что чувства существуют,
Которые мужчин порой на подвиги толкают.
Что ради женщины своей способны всё пройти,
Сжигая за собою страх на выбранном пути.
Но ты не знал такой любви, не верил в её силу,
Твоё большое эго сердце навсегда пленило.
И каждый шаг твой был продиктован лишь одним —
Как сохранить себя и выйти из воды сухим.
Ты был другим с тех самых первых дней знакомства,
Твоей религией всегда являлось только лишь удобство.
И все поступки, все слова, все прожитые дни
Служили не любви большой, а выгоде души.
Теперь я вспоминаю всё, что слышала когда-то,
И понимаю: жизнь твоя была весьма понятна.
Ты никого не потерял — теряли лишь тебя,
Когда встречали пустоту за словом «я люблю тебя».
Ты выбирал людей как трофеи для тщеславья,
Чтобы кормить своё великое самолюбованье.
И в этом замкнутом кругу проходят дни твои —
Где места нет ни верности, ни жертвенной любви.
Ты никогда не выбирал душою человека,
Ты выбирал победы для тщеславного успеха.
И даже ту, что рядом прожила с тобой года,
Ты не любил всем сердцем вовсе никогда.
Та женщина, с которой прожил ты полжизни,
Была не зовом сердца, не судьбой, не высшим смыслом.
Ты выбрал не её саму, а сладкий вкус побед,
Чтоб самолюбие своё украсить на сто лет.
Она была наградой, подтверждением значенья,
Предметом обладанья, отражением тщеславья.
Как друг когда-то потерял её в твоей борьбе,
Так ты присвоил чью-то жизнь в угоду лишь себе.
Бесспорно ты любил детей, они твоё спасение,
Твоя победа, гордость, твоя кровь и отражение,
Но безусловной любви к женской глубине души,
Ты никогда не разжигал, а только лишь тушил.
И вдруг мне вспомнились все прошлые рассказы,
Все эти женщины, исчезнувшие вдаль.
Они ушли не потому, что были разными —
Им просто нечего было рядом ожидать.
Теперь я вижу: дело было не в районах,
Не в расстояниях, не в сложностях дорог.
Ты поклонялся лишь себе, как будто Богу,
И никого поставить выше никогда не смог.
Теперь мне жаль тебя сильнее, чем себя порою.
Ведь я любила, пусть с разбитой и больною душою.
А ты остался взаперти в зеркальном мире грёз,
Где вместо чувств — лишь отраженье собственных угроз.
Любовь всегда приходит к людям как спасенье,
Но не ко всем она способна достучать.
Ведь если в сердце нет ни места, ни смиренья,
То там умеют лишь себя обожествлять.
И нет страшнее одиночества на свете,
Чем быть любимым — и не чувствовать в ответ.
Чем встретить счастье, но пройти спокойно мимо,
Оставив сердцу только собственный портрет.
