Стихи Айвенго — самые популярные.

Айвенго • 231 стихотворение
Читайте все стихи Айвенго онлайн.
Полное собрание стихотворений с комментариями и оценками.
ДАТА Все время
ЯНВ
ВЕФ
МАР
АПР
МАЙ
ИЮН
ИЮЛ
АВГ
СЕН
ОКТ
НОЯ
ДЕК
ПН
ВТ
СР
ЧТ
ПТ
СБ
ВС
ЖАНР Все
 
При взгляде на глобус, на туши Европ
и Африк, и остров утопий
всемирный запой и всемирный потоп
сливаются в общем потоке.
 
И винные реки – уже океан,
бушующий бурей в стакане,
и мнится: молитву возносит стакан
Мадонне, и донне, и Анне.
 
Своё новоселье отпраздновал Ной,
и брошена в волны Даная…
Придонные истины все до одной
сквозь грани стремглав прозревая,
 
дивится он морю отъявленных рож
и бездне упитанных задниц,
и ясно ему: пропадёт ни за грош
упрямый «Летучий голландец».
 
А время пульсирует в беге часов -
в карманах, на стенах, на башнях;
и всюду мерещится хор голосов -
умолкших, навеки вчерашних.
 
Вчера лишь шумели Шумер и Аккад
и слушал пророков Израиль…
А ныне один он глядит на закат,
бессмыслицей жизни изранен.
 
И тает надежда, и сил уже нет
агонию вытерпеть дольше,
но, чёрт побери, он недаром поэт:
неслышимым звуком невидимый свет
всё льётся – Cantabile, dolce.
Из россыпи заморских мандаринов,
К которым уж привыкли – завались, –
Горбатившей прилавок магазина,
Выглядывал украдкой нежный лист.
 
Как он нелеп среди декабрьской стужи! -
Спасаемый витриною одной
От гибели, таящейся снаружи,
Всего-то в паре метров, за стеной.
 
Такой чужой средь серого пейзажа,
Застывших луж, трамваев и сердец;
И, может быть, плодов таких же даже –
Безлиственных собратьев, наконец.
 
Чужой меж дрем щербатого асфальта,
Что навевает призрачная мгла,
Он будто был мятежное контральто
Среди басов медвежьего угла, -
 
Храня тепло нежнейшего заката,
Былую прелесть средиземных дней,
Тех мест, где Павел некогда галатам
О вере проповедовал своей.
 
Его приют – картонная обитель:
Нечаянный, безвестный уголок…
Листок заметил поздний посетитель
И, расплатившись, вышел за порог.
 
И вот, его несут из магазина
Для девочки улыбчивой своей -
Оранжевое солнце мандарина,
Взошедшее над зеленью ветвей.
 
 
Автор выражает сердечную благодарность ОЛЕ за ее потрясающий подарок - удивительную музыкальную композицию:
https://poembook.ru/poem/3314321-mandariny-s-listochkom
Где как будто утрачены звук и жест,
чёрным обручем схвачен квадрат и крест,
и в стене не прорубишь себе окно,
остаётся, по-видимому, одно:
 
словно в память минувших времён и мест,
поднимаясь Сизифом на Эверест,
привыкать к атмосфере без кислорода,
близости и пустоте небосвода,
к тому, что у рек не бывает брода,
к «позво́нит» и «кофе» среднего рода,
 
взглядам искоса, исподлобья,
дилетантским рецептам ухи и лобио,
отсутствию логики и констант,
колоде таро, что теперь – секстан;
 
жить, не пеняя ни в чём эпохе,
вопреки сохраняя крупицы, крохи
драгоценного пепла былых миров,
уничтоженных в пламени катастроф.
 
Без одежд, что когда-то были белы,
без надежд, что бесконечно малы,
натыкаясь на лезвия и углы
в поисках Грааля и Шамбалы.
 
И, не видя ни цели нигде, ни смысла,
превращая, как Хлебников, вещи в числа,
извлекая из тёмных глубин слова,
повторять, точно заповедь, «Дважды два…»
 
Меркнут знаки и знаменья,
Кринка киснет молоком,
В Кентервиле привиденье
Отравилось мышьяком.
 
Расцветает повилика
У болота на краю,
Ворон По охрип от крика,
Не будил бы, дурень, лихо! –
Тише, баюшки-баю.
 
Родила вчера корова
Двух овечек на лугу;
Жёны Генриха Восьмого
На Лазурном берегу
 
Шарф спартаковский купили -
С ромбом, буквой и звездой -
И под утро удавили
Дядьку с синей бородой.
 
Толстозадые русалки
Притащились из озёр,
Заигрались с лешим в салки –
Чуть бедняга не помёр!
 
Жизнь – что шкура без отметин:
Заурядна и скучна.
Подгорает хвост кометин,
Зарумянилась луна.
 
Меркнут знаки, свищут раки
На горе и под горой.
«Тихо, Браге, мы не в Праге», -
Пробурчал Рудольф Второй*.
 
* Рудольф II - император Священной Римской империи, при дворе которого в Праге трудились выдающиеся художники и ученые того времени, в том числе - астрономы Тихо Браге и Иоганн Кеплер.
Мы забыли: ничто под луною не ново,
Оттого воскрешает забытое снова
Неуемный, не знающий меры прогресс.
…И растет небоскреб-тучерез -
От бетонных основ до нездешней основы,
От чертежной доски - и до горнего Слова,
От упрямой земли до небес.
 
Необузданным чудом, Венерой Милосской,
Подставляя светилу литые бока,
Нанизав ожерельем на шпиль облака,
Презирая табу, суеверья, века,
Воспарит эта башня мечтой вавилонской,
Чтобы к солнцу на лифте поднялся Икар.
 
Методично движенье машин и рабочих –
Все расчеты проверены тысячу раз:
Воплощенный каприз обезумевших зодчих,
Звездный час человечества, пламенный час!
 
И всего ничего остается до цели,
Веет близостью ангелов, эльфов и фей.
Как смеялись невежды над блажью Эйфеля!
Посмеется последним над всеми Эйфель!
 
…Содрогнулась земля в основанье колосса,
Пробирая до дрожи на всю высоту.
И, кренясь, оглядел он окрестности косо
И обрушился вниз камнепадом с откоса,
Погребя под собой вековую мечту.
 
Май 2024 г.
 
Ты шлёшь мне письма марками вперёд –
Душевное мерси филателиста! –
И в том причина, что четвёртый год
Не говорю тебе «Аста ла виста».
 
Ты пишешь мне одной строкою вбок,
Другой – наискосок, без рифм и смысла,
Но такова любовь, и, видит бог,
Она бурлит, как в наводненье – Висла.
 
А впрочем, нет: ведь в Сербии - Дунай!
Но, как и ты, я не силён в науках;
Ты, главное, мне марки присылай –
И наплевать тогда на многабукафф!
 
Хотя… а вдруг проснётся Кудеяр,
А вслед за ним от сна воспрянет Герцен,
И Беликов покинет свой футляр,
И Меценат зароет свой сестерций!
 
Шиповник вымерзнет, не уродится рожь,
Все яблоки укатятся из сада,
И ты сама всей глыбою попрёшь
В господский дом без стука и доклада…
 
Твои слова чудны́ и холодны,
Но марки так заманчивы и ярки!..
Шли весточки мне из любой страны!
Без всяких писем -
Можно просто марки.
Выходит няня на дорогу,
А кружка медная – в руке;
Мы все учились понемногу,
Как говорил мосье Трике.
 
Пылит отчаянно дорога,
Дрожат взволнованно листы;
Еще чуть-чуть, еще немного –
И гений чистой красоты
 
Сойдет на тихие долины
(так, как нисходит благодать):
Вникая в суть ее кручины,
Начнут старушке подавать.
 
Какое всё же свинство – бедность!
Вдруг ей виденье: пароход.
Корабль по воздуху плывет,
По борту надпись: «Современность».
 
Ах! С борта сброшен человек.
Жестокий век, ужасный век!
 
Но чу! – черты его знакомы…
Ах, Саша, Саша, боже мой!
И, чуть не впав на месте в кому,
Бегом пускается домой.
 
…Вот дуб. Цепи лишь нет на дубе.
Вот Саша – спит, что твой мертвец.
Опять, небось, в Английском клубе
Продулся дочиста, шельмец!
 
Меж тем уж виден свет денницы
Сквозь тюль задернутых гардин…
Когда же он остепенится,
Ее бесценный сукин сын!
 
Июнь 2024 г.

32 МАЯ

01.01.2026
Я клещ энцефалитный,
Обычный мирный клещ;
Собой не слишком видный,
Но, прямо скажем, вещь!
 
Никто меня не любит,
Кричат, что я подлец,
А я… - люблю вас, люди! -
Поймите наконец!
 
Я клещ энцефалитный,
Но полностью здоров,
И сеткою москитной
От всяких комаров
 
Меня не испугаешь
И с толку не собьешь;
И дустом не потравишь –
Не клоп я и не вошь.
 
Люблю начало мая,
Цветущие луга –
Когда по ним ступает
Беспечная нога.
 
И к слову: женских ножек
И мне приятен вид,
Но мужеская кожа
Мне также не претит.
 
Как вы, еще люблю я
Густую тень садов
И ради поцелуя
Там встретиться готов -
 
На травке, на полянке,
Под кронами дерев…
- Не бойтесь этой ранки! –
Скажу вам, подобрев.
 
Я клещ энцефалитный,
Но полностью здоров,
и мне весьма обидны
Наветы докторов.
 
Короче: скоро лето,
Ты приходи на луг!
Я буду ждать.
С приветом.
До встречи, милый друг.
 
 
* Автор выражает глубокую признательность Ольге Самойловой, не пожалевшей времени и труда, чтобы превратить этот непритязательный стишок действительно в песенку – очень задорную, по-настоящему заводную, с замечательным музыкальным оформлением!
Послушать ее можно по этой ссылке, любезно предоставленной Ольгой:
- Весь мир – лишь тир, а люди в нём – мишени, -
Сказал Шекспир и оказался прав.
Но Гамлет вышел из отцовской тени -
Не стал привычно падать на колени, -
Устои лжи и ханжества поправ.
 
Что жизнь? Игра. С неигровым финалом:
Концом любви, предательством друзей,
Насмешками над поднятым забралом,
Следами грязи на атласе алом –
Неважно, Эльсинор ли, Колизей.
 
Отравлен муж, похищены подвески,
Блестит слезой украденный коралл.
Друг другу хокку повторяют нэцке,
И только чудо-купол Брунеллески
Уходит в высь, как в вечность – Тадж-Махал.
 
…Едва стопой поверхности касаясь,
Он весть принёс, не потревожив вод,
Что смерть – лишь промежуточный комплаенс,
Она - как заводной когда-то заяц,
В котором просто кончился завод.
 
Спектакль не нов: завистник роет яму,
По следу мчат ищейки Ришельё,
Разбойник стережёт дорогу к храму,
Свою упрямо мама драит раму…
И невдомёк им всем: в финале драмы
Игрушечное выстрелит ружьё.