Стихи Бьёрна Эриксона — самые популярные.

В некотором царстве, в нашем государстве, не помню точно: летом ли, а может быть и осенью, приключилась такая история.

 

Был обыкновенный рабочий день... Нет, вру, необыкновенный. За всю смену мне в журнал заявок не написали ни одного вызова. С одной стороны это хорошо, а с другой – скукотища. Вот, значит, сидел я, скучал, зевал во все тридцать два зуба и решил в очередной раз сходить на разведку - заглянуть в журнал заявок. Пришел к столу справок, а журнал как меня увидел и давай возмущенно шелестеть страницами, не то я надоел ему со своими бесцельными хождениями, не то просто ветерок из распахнутого окошка залетел и баловался, видимо, тоже от безделья. Не знаю. Во всяком случае, заявок на мою душу не нашлось. И тут, хвала Богам, из-за угла появляется старшая медсестра одного из родильных отделений Мария Ивановна.

 

- Ой, как хорошо, что я тебя нашла! – обрадовано восклицает она. – У нас неприятности! Ты нам срочно нужен!

 

Ура-а! Есть занятие! Я забрасываю ремень своей электромонтерской сумки на плечо и следую за старшей медсестрой. По пути она посвящает меня в суть возникшей проблемы. Оказывается, что ничего не поломалось, не оторвалось, не взорвалось, не сгорело и жизнь прекрасна. Единственная неприятность, портящая эту распрекрасную жизнь, заключается в холодильнике. Точнее сказать, в мышке, которая поселилась в вышеупомянутом агрегате. Признаюсь честно, мне никогда не доводилось слышать, чтобы мыши жили в холодильниках. Может быть, она из Якутии приехала? У нас жаркий климат для неё вот, бедняжка, и подобрала подходящее для себя жильё.

 

Подходим к родильному отделению, и я вижу выставленный в коридор холодильник. На первый взгляд он выглядел хмурым и жутко обиженным. Вы считаете, что холодильники не умеют обижаться? Ещё как умеют!

При ближайшем осмотре я обнаруживаю на его белоснежном боку два шикарных отпечатка от обуви. Один был от тапочка, а другой напоминал след скинхедовского ботинка. Кажется, незаконного поселенца уже пытались выселить. Ну, кто бы не оскорбился из-за такого обращения?

 

Я распахиваю дверцу холодильника. Мария Ивановна и собравшиеся на шоу сотрудники отделения скромно устроились на диванчике, подальше от арены действий. Естественно я никого не обнаруживаю внутри холодильника. Даже морозильная камера пуста.

 

- Мыши дома нет, - довожу я до сведения зрителей.

 

- Мы знаем, - хором отвечают они, а старшая медсестра добавляет: - Мыша забирается по электрическому проводу и прячется под верхней крышкой холодильника.

 

Ух, ты! Коллега, мышь-электрик! И попадает она в холодильник не с парадного крыльца, а с черного хода! Разумно.

 

Разглядываю холодильник со стороны радиаторной решетки и нахожу крохотное отверстие в пенопласте, куда заходит электрошнур. Открутить несколько шурупов и снять крышку с холодильника дело пары минут. И что я вижу? Вдоль задней стенки холодильника в пенопласте прогрызена канавка и в ней лежит крохотный серенький мышонок длиной, не превышающий трёх сантиметров. Классно устроился! От радиаторной решетки идет тепло и мышке можно сидеть там хоть круглый год! Почему-то она не шевелится. Я трогаю пенопласт, который на ощупь оказывается достаточно теплым, чтобы мне в голову пришло одно «медицинское выражение».

 

- Она сыграла в ящик, то есть в холодильник, - громогласно демонстрирую свои «медицинские» познания и в качестве подтверждения столь авторитетного заявления тыкаю в мышу отверткой.

 

Это конечно я погорячился. Никогда не надо торопиться с заявлениями...

 

При соприкосновении с отверткой мышь подпрыгнула на добрый километр в высоту и шлепнулась на пол. Сочувствую, я тоже боюсь щекотки. Понимая, что я всего лишь исполнитель чужой воли, мышь решает разобраться с теми, кто посягнул на её свободу. Грызун шустро направляется к диванчику, где сидела Мария Ивановна. Женщины с визгом исчезают из поля моего зрения. Остается одна старшая медсестра, путь отступления которой отрезала агрессивно настроенная мышь. Мария Ивановна издает вопль команчей, вышедших на тропу войны, и, совершая гигантские прыжки, которым позавидовал бы любой кенгуру, скрывается в другом корпусе. Разогнав всех неприятелей, мышь полная возмущения от несправедливого обращения к собственной персоне носится по коридору туда-сюда. Из-за угла выглядывают с опаской медсестры готовые при малейшей опасности удрать. С противоположной стороны я замечаю крадущуюся Марию Ивановну.

 

Грызун перестает метаться по коридору и выбирает себе новую жилплощадь – кабинет старшей медсестры. Разогнавшись, как следует, мышка втыкается головой в щелку под порогом и шумно шкрябает лапами по полу, стараясь протиснуться внутрь помещения. Её извивающиеся телодвижения, напоминают брейк-данс.

 

- Ай-ай-ай! Только не сюда! – вскрикивает хозяйка кабинета и наступает ногой на порог, уменьшая щель. – Пошла вон!

 

- Придавите её, придавите! – кровожадно советуют из-за угла медсестры.

 

«Это вы меня прикончить собираетесь?» - мышь перестает рваться в кабинет и бросается по коридору в отделение.

 

Медсестры с визгом разбегаются. Мария Ивановна облегченно вздыхает – осада прекращена. Я лежу на холодильнике и умираю от смеха. Где-то в глубине отделения продолжается переполох, но вскоре шум стихает…

 

Пять минут спустя из отделения выходит санитарка тетя Шура с ведром в руках. В нем лежала мышка, слабо шевеля лапками и совершенно не узнавая окружающих. На мой взгляд ее необходимо срочно госпитализировать! Однако, не думаю, что в реанимационном отделении будут в восторге от подобного пациента.

 

Тетя Шура направляется к выходу из здания. Оказывается, эта сельская, умудренная житейским опытом женщина, с философским спокойствием пришлепнула не в меру разбушевавшегося в отделении грызуна веником. Мыша находится в глубоком нокауте. Следом за тетей Шурой на почтительном расстоянии следовали медсестры, чтобы собственными глазами увидеть, как страшную зверюгу выносят на улицу. Возвращение санитарки с пустым ведром было встречено шумным ликованием и народными гуляньями. Все остались очень довольные. Нет, впрочем, не все. Я забыл о холодильнике. Он очень обиделся и, несмотря на то, что его вымыли и почистили, целые сутки простоял в кабинете у Марии Ивановны, издавая загадочные вздохи. Лишь к утру он включился, простив людей за некорректное обращение…

Однажды возвращался я не спеша с работы и потому пребывал в прекрасном настроении. Теплая осенняя погода как раз располагала к неторопливому движению. Ласково светило солнышко, тут и там лениво порхали бабочки, и повсюду прыгали деловитые кузнечики. Сплошная идиллия!

 

И вдруг на забор, рядом со мной приземлилась ворона с грецким орехом в клюве. А орех, скажу я вам, здоровенный такой, просто богатырский! Я редко когда такие экземпляры видел. Останавливаюсь и смотрю на это чудо восторженным взглядом. Ворона подозрительно косится в мою сторону и поспешно укладывает свою добычу в клюве поудобней. Мое пристальное внимание ей не нравится. Думает, что хочу орех отнять, и так бочком от меня по забору передвигается подальше. Ну, я ей и говорю со всем дружелюбием, на какое был способен:

 

- Орех огромаднейший, эка ты хлеборезку раскрыла! Он тебе не жмет?

 

Ворона мне глухо кракает чего-то непонятное.

 

- Не уяснил. - говорю ей искренне. - Повтори!

 

Вот, не поверите. Все случилось, как в той басне про ее родственницу и сыр. Ворона мне: крррр... - и орех падает на асфальт, прямо к моим ногам. Я ржу, как лошадь Пржевальского. Вороне не до смеха. Она шумно возмущается произволом окружающего мира. Такой трофей потеряла! Я бы на ее месте тоже расстроился. Но не стал лишать птичку пропитания, переступил через орех и дальше потопал. А с дерева тем временем слетает грач и собирается его присвоить. Лежит же, типа, совершенно бесхозный! Ага, щас! Ворона спрыгивает с забора, лупцует грача крыльями по кумполу и ловко тыкает острым клювом едва ли не в самый глаз.

 

Воспользовавшись замешательством захватчика, прибалдевшим от подобного обхождения, хватает орех и тикать! Перелетела через меня и метров через двадцать приземлилась на асфальт шелушить добычу. А тут я приближаюсь... Каркуша вприпрыжку убегает подальше. Снова долбит свою находку, но я-то неминуемо наступаю! Ворона обкаркивает меня последними словами на птичьем языке, хватает орех и скачет по тротуару. Я уже откровенно хохочу и замедляю шаги. Так происходило несколько раз, пока птица не додумалась взлететь на забор и с занятым клювом стала меня материть. Конечно же подобное безобразие долго продолжаться не могло. Орех опять вывалился у нее из клюва. Но шлепнулся уже не на тротуар, а в траву, по другую сторону забора.

 

- Довыпендривалась, каркуша? - смеюсь я.

 

Ворона слетала за лакомством на землю, затем снова усаживается на забор и уже там в полной безопасности доедает орех. Расправившись с ним, выбрасывает пустую скорлупу и полквартала я слушаю ее высказывания, что она думает обо мне и моих приставаниях...

- Хозяин ты в доме или нет? – возмущённо шумела Глафира. – Или, может быть, главные редакторы умеют лишь болтать о своих рабочих проблемах, а паршивый утюг починить не в состоянии? Тоже мне, муж называется.

- Без проблем! – с энтузиазмом отозвался Аким. - Посмотрю футбол и сразу отремонтирую твой антиквариат. Кстати, его давно пора на мусорку выбросить, а взамен купить новый, современный.

- Это еще мамин утюг, он надежный! Так вот, пока не починишь – никаких футболов, – грозно произнесла супруга. - Сиди, работник умственного труда, и работай руками. Я в магазин.

Глафира ушла. Да, тещин утюг - это дело серьезное. Тут отвертеться не получится. Аким тяжело вздохнул и повертел в руках старенький не первой молодости утюг, во внутренностях которого что-то бренчало, а сквозь щели сыпалась труха непонятного происхождения.

- Будем вскрывать, – поставил диагноз хозяин дома.

Утюг жалобно скрипнул.

- Ну, хоть ты послушай, чего мне сегодня довелось пережить. - Аким достал из сумки с инструментами отвёртку и приступил к разборке бытового прибора. - Является ко мне в редакцию один тип пренеприятной наружности и трясёт перед носом стопкой листов, исписанных корявым почерком. Хочу, говорит, быть внештатным корреспондентом, ведущим рубрику «Тайны миров». Представляешь?

Утюг издал серию сочувственных скрипов.

- Ну, у меня на таких субчиков нюх! Это ж графоманы! Ничего кроме головной боли они редакторам не приносят. Однако строят из себя литературных зубров и непризнанных гениев. Полистал я его творение, а там знаешь что?

Аким нажал на отвёртку посильнее, и утюг развалился на части. Слегка озадаченный редактор на мгновение замолчал, но тут же продолжил изливать душу:

- В его рукописи рассказывается о встрече человека с НЛО. Ох, как мне надоели эти чёртовы аномальные явления! Если верить слухам, то кругом сплошные контактёры ходят. И каждый вечер они на другие планеты летают, и общаются с потусторонними мирами. А как дело доходит до вещественных доказательств, тут у них негусто. Зря я ввязался в спор с тем ненормальным писакой. Не смог удержаться... Ну, ты-то держись!

Старая асбестовая прокладка развалилась буквально от первого прикосновения.

- Чёрт меня дёрнул попытаться доказать этому фанатику, что наша газета не печатает непроверенные факты.

Аким задумчиво поскрёб макушку и принялся собирать утюг.

- М-да, еле вытолкал его из кабинета, а он всё бубнил: дескать, иду с вечеринки – вижу «тарелка»... Эка невидаль! Возвращаясь с гулянки можно увидеть и не такое. Ах, чёрт меня подери!

Отвёртка выскользнула у Акима из рук и шлепнулась на пол, больно ударив острым концом по ноге.

- Определённо сегодня невезучий день, - простонал Аким и со злостью плюнул на утюг.

Слюна мгновенно зашипела и запузырилась. На кухне почему-то запахло горелыми спичками и серой.

- Не плюй в душу, а то обидится, - раздался сзади ехидный голос.

Аким оглянулся и обомлел. На пороге кухни стоял самый настоящий чёрт: с рогами и хвостом. Правой рукой он бережно прижимал к себе эмалированное ведро, из которого торчали длинные прутья, а левой теребил свою козлиную бородку, выковыривая невесть как попавшие туда репехи.

- Неужели ты считаешь меня галлюцинацией? - усмехнулся бес. – Разрешаю проверить.

Аким с опаской дотронулся указательным пальцем до мохнатой руки необыкновенного гостя. На ощупь она была вполне материальной и тёплой. От этого беспокойство мгновенно улетучилось.

«Отлично, - тут же включилась в работу профессиональная журналистская мысль. – Становится даже забавно. Позже чудесную статейку состряпаю. Об аномальных явлениях нашего тихого городка или о вреде для здоровья чрезмерных нагрузок в домашнем быту».

- Ты, милок, наверно, ломаешь голову, почему я к тебе в гости прибыл, - чёрт бесцеремонно отодвинул Акима в сторону, по-хозяйски пристроил своё ведро на столе и принялся перебирать прутья, выискивая самый толстый.

- Помянул нечистого несколько раз, - неуверенно произнёс Аким и пощупал у чёрта кисточку хвоста – не фальшивая ли.

Здоровая синяя искра проскочила между пальцами редактора и шерстью черта. Мощный статический разряд больно уколол пальцы и заставил отдёрнуть конечность.

- Правильно, – посланец ада сделал вид, будто ничего не заметил и продолжил объяснения: - Ты произнёс фразу: чёрт меня подери, - и я появился, чтобы выполнить заказанное желание. Даже розги приволок. Хорошие розги. Их специально в рассоле вымачивали. Мы за инвентарём ухаживаем. Впрочем, я не ко всякому прихожу, кто вопит «чёрт побери», - рогатая физиономия гадко ухмыльнулась. Аким поёжился. – У меня есть свой интерес. Я хочу отомстить тебе, поэтому высеку на совесть.

- Мстить мне? – всполошился Аким, испуганно хватаясь за штаны. – Почему? За что?

- А зачем ты выгнал меня со статьёй об НЛО?

Стоял летний жаркий день. Время сиесты, как сказали бы в Испании. Знойные солнечные лучи заставляли в поисках прохлады все живые организмы прятаться в тень. Моя организма сидела в кабинете с Антоном Сергеевичем, моим непосредственным начальством, и пыталась выяснить права ли народна мудрость: «Чай не пил – где силы брал? Чай попил – совсем ослаб!» После сытного обеда и, учитывая жуткую жару, шевелиться не хотелось. Я почти и не двигался. Так, иногда топил в горячем чае колючий, точно ёжик, сухарь производства местного хлебзавода. Сухарь добросовестно пускал пузыри, делал вид, будто вот-вот размокнет, но при малейшей попытке его раскусить, с трудом крошился мелкой алмазной крошкой, яростно царапая нёбо и дёсны. Я со вздохом мученика окунул ещё раз сухарик в чай и придавил его ложкой ко дну чашки. На поверхности чая заплясало множество пузырьков.

 

"Акваланг у него там встроенный, что ли", - подумал я и решил оставить упрямца на глубине пару минут. Пускай позанимается дайвингом, остальным собратьям в назидание. Я взглянул на упаковку сухарей, откуда с любопытством выглядывал ещё с десяток таких же неподдающихся хлебобулочных изделий.

 

«Сухари сдобные, с изюмом!» - гласила надпись на упаковке. Ага, наконец-то я понял, что эти чёрные полуобугленные вкрапления и есть мумифицированные кусочки изюма. Кажется, мне повезло, что сухари сдобные. Думаю обыкновенные можно использовать вместо стеклореза. Вот ведь какая продвинутая технология приготовления сухарей, восхитился я умением технологов с хлебзавода.

 

- Ты зря так быстро поел, - прервал мои философские размышления Антон Сергеевич. - Поглотал пищу как индюк, а сейчас сидишь с видом удава и с выпученными глазами.

 

Я озабоченно ощупал лицо. К счастью, глаза у меня оказались на своём законном месте, их надёжно удерживали очки. Выпяченными у меня оказались только щёки и живот, в котором проходил нормальный физиологический процесс укладки полученной пищи.

 

- Твой обед должен тщательно пережёвываться, - трапезничая, Антон Сергеевич продолжал обучать меня премудростям уничтожения съестных припасов, - и чем медленнее ты его съешь, тем полезнее для твоего здоровья. Ты понял?

 

- Угу, - безропотно согласился я, с вялым любопытством заглядывая в чашку, где находился в заточении сухарь.

 

Однако, там моего пленника не оказалось. Скривив удивлённую мину на лице, я поболтал ложкой по дну чашки. Сухарь исчез, растаял, напоследок превратив мой чай в мутную жижу неопределённого цвета с неаппетитного вида кусочками изюма на дне чашки. Хлебобулочные собратья из упаковки ехидненько захихикали. Я грозно свёл брови и потянулся за очередной жертвой, судьба которой утонуть в мутном чае. Сухари в ужасе попятились от моей руки и попытались спрятаться в полупрозрачном пакете. Увы, я оказался шустрее. Я сцапал мелкий сухарь, который от испуга посыпал стол мелкой крошкой. Впрочем, совершить утопление второй жертвы мне не удалось.

 

- Эх, телевизор бы сюда, - вздохнул Антон Сергеевич. – Сегодня ведь такое великое событие!

 

- Какое такое событие? – спросил я.

 

- Открытие летней Олимпиады в Пекине.

 

Я стряхнул с себя сонливую медлительность, почесал макушку и предложил:

 

- А не открыть ли нам альтернативную Олимпиаду?

 

- Это как? – Антон Сергеевич замер с помидором в руке.

 

Я взял со стола карандаш и, поднеся его ко рту наподобие микрофона, произнёс:

 

- Говорят все радиостанции ГУ «БЦМиРа»! Вы присутствуете на открытии Альтернативной Олимпиады на улице Протягайловской!

 

Антон Сергеевич рассмеялся, а я продолжил своё выступление:

 

- В комментаторской кабине ведут трансляцию чемпион мира по метанию котлет … - я скромно намекал на собственную персону.

 

- …и мастер спорта по подводному волейболу, - включился в игру шеф.

 

- Мы начинаем трансляцию из малого бассейна по глубоководному нырянию без трамплина, - я заглянул в чашку с чаем.

 

- А почему из малого бассейна? - полюбопытствовал Антон Сергеевич.

 

Я скосил глаза на недавно вымытую кастрюльку, по ободку которой бежало штук шесть мелких муравьёв.

 

- Большой бассейн заняли для тренировок спортсмены из Китая.

 

- Что ж, пожалуй, мы продолжим нашу радиотрансляцию репортажем о воздушном боксе, - произнёс шеф в свой микрофон, намекая на двух мух, устроивших в кабинете бои без правил.

 

Я с завистью посмотрел на этот профессиональный микрофон, состоящий из помидоры, наколотой на вилку. Куда там моему дилетантскому карандашу!

 

- У нас гостья, - шеф, указывал в сторону окна.

 

- Кто? - Я удивленно посмотрел на окно, потом на закрытую на ключ дверь, однако никаких посетителей не заметил.

 

- Барышня в желто-черном полосатом купальнике, - невозмутимо ответил Антон Сергеевич, продолжая неторопливо кушать.

 

Я сфокусировал зрение на неожиданной посетительнице нашего кабинета. Оса, залетевшая с улицы в поисках прохлады, уселась на занавеску и попыталась пролезть в крохотные дырочки рисунка.

 

- Здесь не пролезешь, толстуха, - проворчал я, - проползи немного правее.

 

Оса, возмущённая моими бестактными замечаниями по поводу её элегантной фигуры, грозно загудела, передвинулась в указанном мной направлении и спустя несколько секунд, кряхтя, протиснулась в кабинет.

 

- Добро пожаловать, - галантно произнёс Антон Сергеевич. – Прошу Вас, присаживайтесь.

Оса закружилась над столом шефа.

 

- Не желаете ли отобедать, чем Бог послал? - обратился я к неожиданной гостье.

 

Гостья благосклонно приняла предложение и направилась в мою сторону.

 

- Ага, решил переманить даму,- с деланным возмущением произнёс Антон Сергеевич. – Нет уж, не выйдет. Сударыня, моё угощение будет для вас гораздо вкуснее.

 

Оса стала задумчиво летать между нашими столами.

 

- У меня есть сухарик, - сказал я и в доказательство покрутил в воздухе вышеупомянутым хлебобулочным изделием.

 

Оса направилась ко мне.

 

- А у меня сладкая помидорка, - Антон Сергеевич со смаком укусил спелую крупную помидорину.

 

Даже у меня потекли слюнки от такой роскошной представительницы овощной культуры. А об осе и говорить не приходится. Она уверенно полетела от моего стола.

 

- Сухарик сдобный, - я попытался вернуть к себе интерес осы, однако укусить расхваливаемый продукт не решился. Теряя последнюю надежду, я бросил вдогонку: - А сухарик с изюмом и сладким чаем!

 

Оса, заинтересованная новым предложением, совершила сумасшедшую фигуру высшего пилотажа и снова направилась ко мне. Моё ликование и все усилия пошли прахом после невозмутимого замечания шефа.

 

- А изюм ты перфоратором станешь выколупывать из недр сухарика?

 

Перспектива превратиться в рабочего с отбойным молотком в лапах ради сомнительной свежести изюма непонятного происхождения осу не устраивала. Она решительно изменила направление полёта и спикировала на стол Антона Сергеевича.

 

- Мясца, не желаете ли? – шеф подставил под нос гостье небольшую куриную косточку с остатками мяса.

 

Оса без лишней скромности оторвала кусочек и устремилась к окну. Некоторое время она потратила на поиски прохода к раскрытой форточке, а потом юркнула на улицу.

 

Не прошло и двух минут, как наша дама в полосатом купальнике вернулась обратно и, пройдя уже сквозь знакомую ячейку в занавеске, закружилась над знакомым «продскладом» На этот раз она не торопилась и обследовала всю площадь, выискивая самые вкусные да лакомые кусочки. Отрезав себе приличный «окорочок», оса с трудом поднялась в воздух и вскоре зависла перед занавеской. По всему чувствовалось, что ей тяжело и облетать препятствие станет тяжелым испытанием. Антон Сергеевич галантно отдернул занавеску перед дамой. Оса исчезла из поля зрения. Не успели мы убрать остатки пиршества, как раздалось знакомое гудение. На этот раз оса выглядела усталой. Она опустилась на косточку, раскинула лапы в стороны и минут десять пребывала в полном покое. Я уж даже подумал, что она потеряла сознание, и собрался оказать первую помощь пострадавшей, но тихий храп возвестил, что усталая труженица просто пребывает в объятиях Морфея. Стараясь громко не шуметь, мы покинули кабинет. Осе предстояло набраться сил перед возвращением домой…

 

Фото авторское.

День не спеша клонился к вечеру. Я так же неторопливо шагал домой из магазина и размышлял о том, сколько люди пропускают интересного, спрятавшись с макушкой в раковину своего мирка. Все мы куда-то постоянно спешим. Нам вечно не хватает времени оглянуться вокруг и восхититься полевыми цветами, пением птиц или хотя бы озаботиться проблемами братьев наших меньших.

 

Я повертел головой, высматривая своего старого знакомца Котофеича. Это был рыжий кот, весьма самостоятельная личность и очень свободолюбивый к тому же. Несколько раз я пытался пригласить его к себе домой и оставить жить, но он был верен кошачьей вольнице. Кот охотно принимал от меня ужин или завтрак, однако, ничего не ценил так дорого, как свою независимость.

 

Из задумчивости меня вывели звуки кошачьих воплей. Судя по поднятой пыли в палисаднике, там происходила встреча на самом высоком уровне! Из кустов выскочил упитанный кот и припустил прочь, словно забыл закрыть дверь дома, где хранилась большая миска сметаны. Следом за толстяком на дорогу вышел с гордым видом Котофеич. Рыжий кот нервно дёргал хвостом и оглядывался по сторонам в поисках противника.

 

- Привет, Котофеич!- поздоровался я с ним. - Что, новый претендент на территорию?

 

- Мняу- мау- мау, - презрительно ответил рыжий и брезгливо фыркнул.

 

- А чего он тебе сказал?- поинтересовался я с улыбкой.

 

Котофеич протяжно взвыл дурным голосом.

 

- А ты ему что?

 

- Мау, - кратко ответил рыжий кот.

 

- Вот это ты правильно, - одобрил я деловую хватку собеседника.- Мау его, и никаких гвоздей!

 

- Мр,- удовлетворённо дёрнул головой Котофеич.

 

Мы всегда понимали друг друга с полуслова.

 

- Ну, да. Задал ты ему хорошую трепку! - покивал я и неторопливо двинулся к дому.

 

Котофеич последовал за мной, ворча под нос какие-то свои кошачьи проклятья.

 

- Ну, все, он наверняка усвоил урок, успокойся уже, пойдем, сосисок сварим, - предложил я.

 

Котофеич сосиски уважал. Он прибавил шагу, поравнялся со мной и спросил:

 

- Мау, мр?

 

- А как же!- удивился я.- Конечно же, со сметаной! Кто ж сосиски ест без сметаны? Только несознательные коты, такой, как тот толстяк!

 

- Пф!- согласился со мной Котофеич.

 

Две старушки, вечно коротавшие время на лавочке у дома, встретили нас ехидными замечаниями, мол, я снова разговариваю с облезлым котом. Котофеич и я понимающе переглянулись. Настоящим мужчинам всегда есть о чем поговорить! Женщины, что они понимают в этом?

 

- Минут через двадцать можешь приходить, - сказал я рыжему.

 

- Ага, ты ему ещё часы на лапу подари, - захихикали старушки.

 

Котофеич с укоризной посмотрел на кумушек, но лишь коротко, по-мужски, фыркнул. Тут мы и расстались. Я отправился варить нам сосиски, а Котофеич решил проверить местную мусорку. Не в смысле порыться в отбросах, а проверить, не заявил ли на нее кто другой права. Окна моей квартиры как раз выходили на это живописное строение с тремя пластиковыми контейнерами на колесах. Налив воду в кастрюлю, сунув в нее три сосиски, я доверил эти съестные сокровища газовой плите и выглянул из окна.

 

Котофеич сидел возле мусорных контейнеров и скучал. Никто с ним драться не собирался, на местных кошек прав не предъявлял и вообще, на мой не искушённый взгляд, двор выглядел пустынным. Однако, Котофеич кого-то углядел. Он припал к земле и стал медленно подкрадываться...к голубю. Птица старательно клевала крошки от раздавленного машиной печения и ничего вокруг не видела.

 

- Котофеич, оставь голубя в покое! - прокричал я, надеясь предотвратить непоправимое. - Котофеич, нас ждут сосиски!

 

Какое там! Охотничий инстинкт не поборешь сосисками! Кот подобрался к голубю совсем близко, совершил рывок вперёд и достиг своей жертвы! Я вздохнул. Но оплакивать голубя было рано. Котофеич поддал ему лапой под хвост и отбросил в сторону. Сам подошёл к крошкам печения и старательно обнюхал их. Голубь от удара лапы отлетел к мусорному контейнеру и потерял одно перо. Глупая птица не улетала, а смотрела на кота и печение. Котофеич разочарованно развернулся к голубю спиной и направился к дому. Птица подбежала снова к халявным съестным припасам и принялась торопливо склёвывать остатки, пока кто-то снова ей не помешал.

 

- Котофеич! Рыжая твоя морда,- позвал я. Кот остановился и задрал голову в сторону моего окна. - Иди уже! Сосиски сварились и сметана греется!

 

Сбросив с себя всякую медлительность, Котофеич со скоростью стартующей баллистической ракеты рванул в подъезд. Конечно, кто любит холодные сосиски или теплую сметану? Только несознательные коты! А Котофеич был сознательным...

 

Фото из Интернета.

Весна в этом году выдалась ранней и теплой. Я шел домой и нежился под ласковыми лучами солнца. Все живое радовалось вместе со мной и пробуждалось от зимней спячки. Голуби романтично ворковали, яркими островками жизни зеленела трава, и местами даже появились первые одуванчики. А еще шумно вели себя коты. Особенно по вечерам и ночью.

 

Подходя к родной многоэтажке, я услышал душераздирающие арии какого-то кошачьего Карузо. В палисаднике у нашего дома явно транслировалась незапланированная опера. До моего слуха донесся с такими шикарными переливами ор, что я уважительно кивнул - а хвостатый явно учился в консерватории! Пробегавшая мимо собака уселась возле вечнозеленого куста и заглянула за него, видимо, тоже впечатленная исполнением.

 

"Сейчас она этого певуна как шуганет..." - подумалось мне, но я сильно ошибался. Мяфканье продолжалось, а собака не проявляла никакой агрессии. Даже с интересом слушала, склонив голову на бок. Не иначе меломанка попалась! Мало того, рядом с ней на пенек изящно запрыгнула кошка. Устроившись в первых рядах зрителей, она явно наслаждалась кошачьей оперой. Я тоже поспешил к палисаднику, пока самые лучшие ложи не были заняты.

 

При ближайшем рассмотрении "сцены" я обнаружил не одного, а целых трех солистов. Первый выглядел изящно, красуясь в черном фраке. Вылитый Мефистофель! Он нервно дергал кончиком хвоста и настороженно поглядывал на соперников. Второй являл собой пепельно-серого кота с широкой мордочкой и хитрыми глазами. Этот кот напоминал натурального жулика, потому как часто оглядывался по сторонам. Я мысленно так и прозвал его - Жулик. Третьей и самой колоритной личностью в банде оказался рыжий кот. Крупный, накаченный, как Шварценеггер, и с разодранным в давней драке ухом, он был представителем настоящей уличной босоты. Рыжий хмуро взирал на собратьев и тихо что-то ворчал себе под нос.

 

- Вот это Котофеич! - воскликнул я в восторге.

 

Кошка молча согласилась со мной и вытянула шею, чтобы лучше видеть сцену с солистами. Первым завел песнь Мефистофель. К этому голосу присоединились два тенора и перебили его, взяв самые высокие ноты! Котофеич и Жулик презрительно посмотрели на неудачника. Сопляк, даже мяфкнуть не можешь, как следует! Мефистофель сердито дернул хвостом и, стараясь сохранить достоинство, удалился. Кот вовсю делал вид, будто не проиграл, а просто ему наскучило сидеть с этими двумя оболтусами.

 

- Первый претендент на Кубок Копченой Колбасы выбыл из игры, - хмыкнул я, а кошка посмотрела на меня осуждающе.

 

"Тут великое искусство, а ты со своей колбасой", - говорил ее взгляд. Я сделал виноватое лицо и промолчал.

Тем временем кошачья дуэль продолжилась. Котофеич задрал голову к небу и выдал неописуемую руладу. Зрители в немом восторге замерли, переживая неповторимые ощущения сопричастности к настоящему вокальному чуду. Но это не шло ни в какое сравнение, когда "запел" Жулик! Собака в экстазе попыталась подхватить, но сорвалась на вой. Куда такому профану до профи, говорил презрительный вид кошки. Она довольно урчала, масляно щурясь и наслаждаясь концертом. Судя по всему, теперь следовало уйти Котофеичу. Собака коротко тявкнула и побежала по своим делам. Вот, не люблю я тех, кто с концерта уходит, не дождавшись его завершения!

 

- Слабачка собачка, - мы с кошкой понимающе переглянулись.

 

Не знаю, на что спорили коты, однако Жулик выглядел очень довольным. Он уже предвкушал свой триумф. Но его финальное "мяуууу" с эротическим подвыванием было прервано самым варварским способом. Котофеичу не понравился проигрыш, и он решил спор по-своему: с помощью грубой физической силы. Хук слева кот провел просто великолепно! Костя Дзю не смог бы столь виртуозно сработать, как Котофеич! Жулик обижено вякнул, перекувырнулся и уселся с взъерошенным видом, не понимая, что произошло. Рыжий кот не стал дожидаться возмущений от пострадавшей стороны и угрожающе пошел в наступление, подвывая дурным голосом. Жулик не выдержал психической атаки, выпучил глаза и быстро ретировался со сцены. Котофеич что-то прокричал ему вслед. Я точно не разобрал, что именно (сегодня я гулял без кошачьего разговорника в кармане), но ясно было одно: победа оставалась за рыжим.

 

Кошка элегантно спрыгнула в палисадник и, кокетливо щурясь, развалилась на траве в самой соблазнительной позе. Барышня явно рассчитывала на более тесное знакомство с великолепным авторитетом нашего двора.

 

- Прямо как в жизни, - хмыкнул я. - Победителю достается все! И слава и женщины!

 

Впрочем, Котофеич сладко зевнул и с чувством выполненного долга неторопливой походкой направился к кустам. Он явно намеревался вздремнуть. Фанатки пока что его не интересовали...

Приблудился к нашему пищеблоку белый кот нахальной наружности. Имя дали ему самое простое – Пушок. Всем, кому он симпатизировал, кот разрешал называть себя по имени – остальных игнорировал. Повара подкармливали его всякой вкуснятиной, но особую привязанность Пушок питал к заведующей продовольственного склада – Асе. Знал, чертяка, перед кем хвостом крутить. Ася, обожающая всё живое, особенно которое мяукает и гавкает, поставила беспризорника на довольствие и выделила ему жилплощадь в святая святых – в подвале, где находился склад. Мышей гонять Пух взялся усердно и к концу недели выгнал всю эту мелочь пузатую на первый этаж, чем привел поваров в неописуемый ужас. Срочно вызвали санстанцию, по углам насыпали отраву, и поголовье мышиного рода сократилось до приемлемого минимума.

 

Ася очень переживала, чтобы Пушок не слопал отравленную мышь и усилено кормила любимца деликатесами. А Пух был не дурак покушать и на мышек уже не обращал никакого внимания. Мыши, вынужденные покинуть подвал, с горя ели отраву и, желая отомстить обидчику, шли помирать на склад в надежде, что ненавистный котяра съест кого-нибудь из них и вендетта свершится. Однако, Пух брезгливо обходил стороной маленьких камикадзе и кушал исключительно с рук Аси. На складе он чувствовал себя полновластным хозяином, а на всех остальных смотрел высокомерно и презрительно. Исключение составляла благодетельница Ася. Он часами мог сидеть на краешке стола и, вытянув шею, внимательно наблюдать, как заведующая складом составляет отчет или выписывает накладные. Кот так усердно следил за всеми перемещениями шариковой ручки по бумаге, что у меня создалось впечатление, будто Пух знал грамоту.

 

Однажды я зашел на пищеблок и застал забавный момент, когда Ася отложила в сторону авторучку, а Пух опустил мордашку к накладной и стал вертеть головой, совершая движения, которые не могли расцениваться иначе как чтение.

 

- Ошибки выискивает? – спросил я шепотом Асю, чтобы не мешать работать коту.

 

- Корректирует текст, - кивнула головой заведующая складом.

 

Пух искоса посмотрел на меня. «Чего приперся?» – Читалось в его взгляде. Мне стало стыдно, что отвлекаю местное «начальство» ненужными разговорами, и я поспешил приступить к тому, ради чего пришел – взялся ремонтировать светильник. Однако, не так легко скрыться от недремлющего ока Пуха.

 

Я уже почти собрал инструменты, когда из-за угла появился кот. Задрав голову, он молча оценил мою работу, походил по комнате с важным видом, намеренно мешая мне складывать отвертки, и вышел в коридор, презрительно фыркнув. Нахалюга!

 

Я взял свою неразлучную сумку с инструментами, удлинитель, лестницу и вышел следом. Должен сказать, что коридорчик на складе довольно узкий, и мне нагруженному, как верблюду, было тесновато, к тому же впереди неторопливо шествовал Пух.

 

- Давай, шевели быстрее лапами, - нетерпеливо сказал я.

 

Пух удивленно оглянулся. Кто там ему смеет приказывать? Никого внушающего уважение он не заметил и, нагло задрав хвост кверху, Пух пошел по коридору еще медленнее. Ну, такого пренебрежения и высокомерия я не потерпел. Я решил напугать хвостатую бестию и неожиданно громыхнул лестницей об пол. Пух даже не повел ухом, только еще больше замедлил ход. Тут мое терпение лопнуло, и я придал ускорение коту путем грубой физической силы – поддал тихонечко ногой под хвост. Бить братьев наших меньших мне, воспитание не позволяло.

 

Вы думаете, обиженное животное возмущенно замяукало, преисполнилось страха и удрало? Дудки! Пух, не оборачивая головы, растопырил лапы для устойчивости пошире и встал как вкопанный. Попробуй, столкни его с места сейчас! Неизвестно чем закончилось бы наше противостояние, если бы не раздался голос Аси, призывающий кота приступить к трапезе. Хвостатый упрямец мигом сбросил с себя сонную медлительность и со скоростью света исчез, едва не сбив с ног грузчика. Это Пух торопился кушать жареную картошку, которую он просто обожал до безумия. Когда я выполз из подвала со всей своей амуницией, Пух сидел возле стола, не сводя глаз с маленькой кружечки, где остывало любимое лакомство, и страдальчески вздыхал. Мимо проходила диетсестра. Она переставила кружку дальше от края стола, чтобы освободить место для нарезки овощей.

 

Заветная картошка исчезла из поля зрения кота. Он вытянул шею, почти встал на задние лапы и протестующе мяукнул. Диетсестра не обратила на него внимания. Тогда Пух одной лапой уцепился за халат женщины и подергал его несколько раз, напоминая о собственной персоне.

 

- Оборву уши, - только и пообещала диетсестра.

 

Кот, оглядев мощное телосложение старшего работника пищеблока, мгновенно отпустил халат. Такая дама выполнит обещание, не задумываясь. Но картошки-то хотелось до безумия! И что остается бедному котику? Конечно же, найти заступника. А кто кроме Аси способен защитить обиженного и обездоленного? Пух умчался с жалобным мяуканьем. Я подхватил лестницу и тоже направился к выходу из пищеблока. Время от времени из разных частей здания раздавались жалобные кошачьи призывы к справедливости – Пух искал Асю и не находил.

 

А на улице, рядом с больницей стояла машина, с которой торговали живой рыбой. Народу понабежало прорва. По двору сновали медсестры, врачи, санитарки (интересно, в отделениях хоть кто-то остался?) Одни торопились занять очередь, другие уже отоварились и довольные покупкой возвращались обратно. И тут из пищеблока выскочил Пушок. Попав в такое вавилонское столпотворение, он на миг растерялся. Но дразнящий запах свежей рыбы быстро выгнал его из ступора. О жареной картошке кот и думать не стал!

 

- Мя-я-яу! – раздался во дворе восхищенный вопль. – И мн-е-е!

 

Мимо проходили санитарки с полными пакетами, источающими сногсшибательные ароматы. Пух с выпученными глазами, которые стали похожи на чайные блюдца, рванул наперерез. «Мне тоже надо рыбки! Поделитесь, одного пакетика на первый раз достаточно!» - говорил его взъерошенный вид. В противоположном направлении шли врачи, нахваливая крупного корупа, обреченно махавшего хвостом собратьям из полиэтиленового пакета. Пух перестал преследовать жадных санитарок и бросился к высшему сословию – к врачам. Впрочем, и эти последователи Гиппократа тоже не проявили сострадания к несчастному животному. Кот метался как угорелый по двору, но никто не собирался с ним делиться рыбой. Это был стресс, доложу я вам!

 

И тут обезумевший от горя Пух заметил свою спасительницу и заступницу – Асю. Какое счастье! Ася спешила на пищеблок за деньгами. Пух бежал рядом, издавая мурлыкающе-возмущенные звуки, и жаловался на жестокий мир неразвитого капитализма. Иногда кот забегал вперед и обеспокоено заглядывал в лицо завскладом. «Ты ведь обо мне не за-будешь?» - говорил весь его вид.

 

- Конечно, Пушок, мы и тебя рыбкой накормим, - пообещала Ася.

 

Пух так обрадовался, что шустро согнал собаку с пути Аси – не дай бог, его заступница задержится и не успеет вернуться с деньгами за рыбой…

* * *

За работой как-то незаметно пролетело время, и настал тот сладостный миг, когда стрелки часов красноречиво напомнили о том, что можно собираться и идти по домам. Едва я вышел на улицу, как заметил нашего знаменитого кота. Пух лежал в траве, довольно щурясь, и грел на солнышке живот, выросший как минимум вдвое. Видимо рыбу он все-таки сегодня попробовал. И не один раз…

 

11-17.09.06