Стихи Геннадия Иртеньева — самые популярные.

ГЕННАДИЙ ИРТЕНЬЕВ • 18 стихотворений
Читайте все стихи Геннадия Иртеньева онлайн.
Полное собрание стихотворений с комментариями и оценками.
ДАТА Все время
ЯНВ
ВЕФ
МАР
АПР
МАЙ
ИЮН
ИЮЛ
АВГ
СЕН
ОКТ
НОЯ
ДЕК
ПН
ВТ
СР
ЧТ
ПТ
СБ
ВС
ЖАНР Все
Эту статью о Дмитрии Гавриленко я написал для «Википедии». Недавно она была удалена с её страниц участником ЯцекJacek. Мне кажется, он не читал произведений, лёгших в основу моего труда. Я невольно подумал: хорошо уже то, что участник не может никого выбросить из поэзии, как и не в силах своей благосклонностью породить в литературе новое имя. Предлагаю вниманию читателей работу, написанную мной несколько лет назад.
 
Дмитрий Сергеевич Гавриленко (род. 1 марта 1957 года) – русский поэт, прозаик, педагог и журналист.
Содержание
 
1 Биография
2 Творчество
3 Библиография
4 Ссылки
 
Биография
 
Дмитрий Гавриленко родился 1 марта 1957 года в селе Старые Бобовичи Новозыбковского района Брянской области в рабочей семье. После окончания в 1972 году Старобобовичской 8-ней школы поступил на первый курс Суражского педагогического училища (теперь педагогический колледж им. А. С. Пушкина). Здесь началась многолетняя переписка с известным поэтом, литературоведом и критиком, профессором Литературного института им. Горького Л. А. Озеровым, первым оценившим стихи начинающего автора. Определённую роль в творческом становлении сыграла также переписка со С. Ю. Куняевым, тогдашним секретарём Московской организации Союза писателей России. В 1974 году, окончив педагогическое училище, поступил на заочное отделение факультета русского языка и литературы Брянского государственного педагогического института имени академика И. Г. Петровского. В это же время начал работать учителем-словесником в Петрятинской 8-ней школе Новозыбковского района. Стремление к разнообразию уроков развития речи привело педагога к активному использованию коллективных сочинений в стихах. Этот жанр наглядно открывал школьникам секреты и сложности поэтического труда, приобщал к миру прекрасного, расширял лексический запас, укреплял в классе дружбу и взаимопонимание. Первой значимой для автора публикацией стала небольшая подборка стихотворений в газете «Брянский комсомолец». Активно сотрудничал с районной газетой «Маяк», за что получил в 1980 году Почётную грамоту райкома КПСС и райисполкома. Институт был закончен в 1981 году. Переведен на должность учителя русского языка и литературы в Старовышковскую среднюю школу.
 
После аварии на Чернобыльской АЭС переехал с семьёй, в которой было трое малолетних детей, в Орловскую область, где с 1986 по 1991 год заведовал сельхозотделом районной газеты «Красное знамя», принят в Союз журналистов СССР, награждён Почётной грамотой областного совета ВОИР, ЦНТИ, областной организации Союза журналистов и денежной премией за пропаганду достижений науки и техники. События, связанные с аварией, нашли отражение в «Чернобыльском венке» (1988). В газете «Сельская жизнь» была напечатана подборка стихотворений с предисловием Л. А. Озерова. На Орловщине написан «Бальный венок» (1997), получивший высокую оценку известного литературного критика Л. А. Аннинского. В «Орловской правде» регулярно печатались статьи о писателях, чьё творчество связано с орловской землёй. С 1996 по 2001 год работал учителем-словесником в Оревской средней школе Краснозоренского района. В 1997 году награждён грамотой Министерства образования Российской Федерации за высокое качество преподавания предметов. В 2001 году переехал в Москву, где начал трудовую деятельность в ГОУ СОШ ЦОУ №90 преподавателем мировой художественной культуры. Был учителем русского языка и литературы в МОУ Горчаковская СОШ Московской области, школах №1219, №1871 и вечерней школе №19 Центрального административного округа столицы. Отмечен «Благодарственным письмом» Научно-методического центра ЦОУО Департамента образования города Москвы за подготовку учащихся к окружному туру Олимпиады по литературе и русскому языку. Сотрудничал с редакцией журнала «Юность». В нём, во втором номере за 2003 год, опубликована большая подборка стихотворений. Следующий год принёс обширную публикацию лирики на страницах десятого номера журнала. Устанавливаются дружеские отношения с заместителем редактора В. Ф. Дударевым, который позже возглавит «Юность». Лирика Дмитрия Гавриленко нашла своё место и в приложении к журналу «Юность плюс». Её оценили по достоинству не только Л. А. Аннинский, но и И. И. Ростовцева и другие критики. Глубина подтекста в стихах была отмечена поэтом, философом, прозаиком А. Г. Волохонским, приславшим автору в подарок из Германии все свои основные книги с автографами. Статьи о преподавании русского языка и литературы в школе привлекли внимание главных редакторов профильных изданий Н. М. Шанского (доктора филологических наук, действительного члена АПН СССР и РАО, профессора МГУ), А. И. Княжицкого (доктора педагогических наук, профессора), Л. А. Гончар (кандидата филологических наук). Они были тепло встречены в редакции "Учительской газеты", регулярно появлялись на её страницах.
 
В московский период печатался также в журналах «Наш современник», «Арион», «Учитель года», «Русская словесность», «Ковчег», "Русский язык в школе", «Русский язык и литература для школьников», «Русский язык», "Лесной газете", еженедельнике "Достоинство" и других изданиях.
Творчество
Файл:Дм. С. Гавриленко читает триптих "Рукотворный".wav
 
О России и малой родине - солнечная "Черёмуха" (1975): счастливое умение автора сделать слова в контексте более значимыми, чем они бывают тогда, когда появляются поодиночке. Весенние строки, написанные в начале творческого пути, опубликовала областная газета "Брянский рабочий". Необычность лирического дарования, "серебряное чистое дыханье" его метафор, проникновенная любовь и чуткость к природе проявляют себя в каждом художественном произведении, если не в каждой строчке. Звукопись предметная, без труда осязаемая. В стихотворении 1978 года под названием «А впереди…» за строкой «обмотаны оси осокой» (три ударных «о» и столько же безударных) видны колёса телеги, ускорившей ход после бездорожья. Противопоставление с союзом «а» становится важнейшим синтаксическим приёмом в создании образов. В одну из стилистических примет превратилось глубоко продуманное использование антитезы (лужа в ельнике — «грязь подсохла» в березняке). Повторы согласных звуков также вносят свои оттенки в смысл. Стихотворение «В небесах — опустевшая синь…» вошло в одну из подборок, опубликованных «Юностью». Его восемь строк содержат семнадцать звуков «с». Почти половина их — в двух стихах: «Но светло и просторно в лесу, Будто солнце весну воскресило…». Такая аллитерация означает последний яркий свет осени, фонетически отражённый поэтом. Сравнение напоминает о «воскрешении» весны. Образ прекрасно вписывается в концепцию христианских ценностей, характерных для "Божественного венка" и лирики: "Христос воскрес!" (2015), "Рождественский снегопад" (2019), "Воскресение" (2019), "Заповедь" (2021), "Изготовители" (2022).
 
Дмитрий Гавриленко стремится продемонстрировать верность не классическому наследию, а «золотой» сути его, обозначившей целый век русской литературы. В этом он идёт по стопам Л. А. Озерова, считавшего Пушкина царём в лирике («Ну а царей-то помним много ли? Из Александров — только Пушкина…»). Не случайно «солнцу поэзии» посвящены, помимо «Бального венка» (единственного в отечественной литературе на тему южной ссылки), ещё и «Венок поэту» (2000), и триптих «Рукотворный» (2002), и немалое количество статей, а недавняя книга стихов, объединив «Брянскую тетрадь», «Орловскую тетрадь», «Московскую тетрадь», получила то же название, что и триптих. Первая - самая ранняя по времени создания, но её завершают произведения, определившие дальнейший творческий путь. Даже если рассматривать не Чернобыль, а техногенный катаклизм вообще, то и тогда в мировой поэзии не найдётся отклика-исповеди, сопоставимой с "Чернобыльским венком". Последнюю открывают произведения две тысячи первого года: стихотворение «Спаси, сохрани и помилуй…» и «Божественный венок». Сюда вкючён также "Твой голос" (2009) и другие лирические откровения с конкретно обозначенными реалиями столицы: Арбатом, Пушкинской площадью, Грязными прудами - прежним наименованием Чистых прудов, Садовой-Спасской, Садовой-Сухаревской, улицей Талалихина.
 
Взята высокая планка, обусловившая такие же критерии. При общей направленности «Рукотворного» против террора в нём есть строки о творчестве:
 
«Душа поэта не остынет
Во вдохновении своём.
Глас вопиющего в пустыне
Вопит с пустынею вдвоём…»
 
Библейское изречение обыграно так, что становится прозрачной связь с «пустыней», невозможность оторваться от неё творцу, хотя он оказывается беззащитным и поневоле испытывает волю рока. Подобное испытание присутствует как в лирике Дмитрия Гавриленко (например, давнем "Ослеплённый тобою", впервые появившемся во 2-ом номере "Юность плюс" за 2005 год), так и в его прозе: «Еде для мужчин» (2009), «Протоколах мудрецов-трусианцев» (2010), «Дневнике вездесущей пылинки» (2012), рассказах «Китаец» (2009), «Холуй и императоры» (2009). Не лишены особых примет "Детективные рассказики" (2010 - 2011). Они связаны между собой образом сыщика Ефима Рябинкина, необременительным для читателей объёмом. Главный герой добивается результата в расследованиях с опорой на новые технологии и поддержку друзей.
 
Быль, редкий жанр с народными истоками, представлен интересными по замыслу, но особенно - по воплощению работами разных лет: "На троих" (1974), "Ночная рыбалка" (1986), "Заяц" (1991). Что касается связей с поэзией, крепёжных нитей к ней и степени родства, то об этом замечательно сказал сам поэт в стихотворении "Под вязом" (1982):
 
"Мы с тобою ничуть не стареем.
Осень, осень, приди поскорее,
Осени эпохальным крылом.
Этот вяз молодой под окошком
Мне приходится близким немножко:
Мы с рождения рядом живём.
Ну и корни мои глубоки!
Здесь мы с вязом совсем как дружки
Средь извечных полей золотых.
Пусть лепечет дряхлеющий клён –
Не под ним, а под вязом рождён
Мой занозистый, истинный стих".
 
В последние годы написано много лирических стихотворений, включая те, что развивали, разнообразили применение треугольной рифмовки: "Здравица" (2018), "Скворушка" (2018), "До свидания" (2018), "Крокусы" (2020). Изначально она заявила о себе в миниатюре "Слушает село..." (опубликована в 3-ем номере журнала поэзии "Арион", 2002 год). Песенное направление в творчестве тоже обогатилось запоминающимися работами: "Брянской песней" (2018), "Песней о голубе белом" (2019), "Красой-волшебницей" (2020). При тематическом и жанровом богатстве новые стихи Дмитрия Гавриленко верны реалистическому мироощущению. В "Наседке" (2020) читатель видит курицу, высидевшую утят, которые устремились к озеру и уплыли:
 
"Для забот наседки здесь не очень
Благодатное житьё-бытьё.
Бегает по берегу и квохчет
Сердце материнское её".
 
Верность правде, зримое метафорическое претворение впечатлений налицо и в недавно опубликованных стихах: "Связи" (2018), "Дышит хвоя..." (2018), "Волшебство цифровое" (2019), "Брянский дуб" (2020), "Птенчики" (2020), "Пушистая зима" (2021), "Рука весны" (2021), "Щедрая сила" (2021), "Ландыш" (2021), "Не иссякла" (2022), "Долгий луг" (2022), "Дар" (2023), "Случайность" (2023). Вот зорко подмеченное в "Щедрой силе" обновление пейзажа:
 
"Утро щебечет, воркует,
Тенькает и соловьит,
Каждую ветку сухую
Чудом оно оживит.
Чует незримое, видит,
Как устремленья ясны.
И никого не обидит
Щедрая сила весны".
 
Живыми, неповторимыми красками привлекает городская и гражданская лирика. Это "Волшебство цифровое" (2019), "Дрон и телефон" (2020), "Парк А. К. Толстого" (2020), "Над поймой" (2020), "Пехота" (2021) и др. Древнерусской истории посвящена поэма "Дебрянск" (2021). Её составляют три части, снабжённые заголовками: "Чашка", "Князь Роман", "С молитвой святой". В каждой увлекательно раскрыто далёкое прошлое современного Брянска. Для лиро-эпической поэмы "Развилка" (2021), состоящей из пяти частей, характерны яркие пейзажи всех времён года и обоснование выбора жизненной стези.
 
Есть у поэта своеобразный цикл под названием «Частушечки». Его составили шуточные, иронические и сатирические четверостишия, написанные преимущественно в 2011 году. В четырёх строчках слов мало, а смысл заложен ёмкий, порой важный для народа. Широко применён автором живой поэтический приём — олицетворение:
 
«Ой, не зря на Пасху солнце
Светит оком золотым:
Повстречала я милёнка,
Похристосовалась с ним».
 
«Стоит весёлая,
На ласку падкая.
Калина голая
Особо сладкая».
 
Первая частушка была впервые опубликована в районной газете «Красное знамя» на Орловщине. Там же появились и некоторые другие, чётко обозначившие близость писателя к жанрам народного творчества. С марта 2023 года широко распространены в интернете "Биографические листки". В них Дмитрий Гавриленко отражает, анализирует прошлое семьи и своё собственное.
Библиография
 
Дмитрий Гавриленко. Стихи. Журнал поэзии «Арион», №3, М. 2002.
Дмитрий Гавриленко. Стихи. Журнал «Юность», №2, М. 2003.
Дмитрий Гавриленко. Стихи. Журнал «Юность», № 10, М. 2004.
Дмитрий Гавриленко. Рассказ «Китаец». Журнал «Ковчег», Ростов-на-Дону.
Дмитрий Гавриленко. «И краткий миг грехопаденья». «Учительская газета», №34, М. 2003.
Дмитрий Гавриленко. Истории о литераторах. «Учительская газета», №3, М. 2004.
Дмитрий Гавриленко. Стихи. Альманах «Юность плюс», № 2, М. 2005.
Дмитрий Гавриленко. Коллективное сочинение как школьный жанр. Журнал "Русская словесность", №2, М. 2004.
Дмитрий Гавриленко. Лингвистический КВН "Часть речи - имя существительное". Журнал "Русский язык в школе", №2, М. 2005.
Дмитрий Гавриленко. Литературная игра по биографии А. С. Пушкина, 9 класс. "Учительская газета", №52 от 21 декабря, М. 2004.
Дмитрий Гавриленко. Вместе классно сочинять. "Учительская газета", №30 от 27 июля, М. 2004.
Дмитрий Гавриленко. Стихи. "Сто друзей" (приложение к "Учительской газете").
Дмитрий Гавриленко. Лопушок. Журнал "Берегиня", Москва.
Дмитрий Гавриленко. Дух неотрицания. "Учительская газета", №1 от 8 января, М. 2008.
Дмитрий Гавриленко. Рукотворный. Ridero, Екатеринбург, 2017.
Дмитрий Гавриленко. Холуй и императоры. Ridero, Екатеринбург, 2017.
Дмитрий Гавриленко. Подстава в кофточке. Ridero, Екатеринбург, 2017.
 
 
               После получения Иосифом Бродским Нобелевской премии по литературе постмодернисты несправедливо оказались в густой тени. Первым удалось выйти из неё молодому поэту Денису Дорожных, который демонстративно проигнорировал наследие лауреата. Но и в близком ему направлении новатор оказался привередлив, выбрав в качестве ориентира творчество Алексея Кручёных. Да-да, того самого, написавшего когда-то скандальное «дыр бул щил».
                Времена изменились. Дорожных по сравнению со своим учителем проявляет гораздо большую семантическую и изобразительную гибкость. По существу, словотворчество поставлено им на периферию поэтического сознания. В центре находится дробление поэтического материала, стремление в своеобразных лексических осколках обнаружить лики образов и блёстки ассоциативных связей. Поразительно, однако молодому литератору удалось многого добиться на выбранной первопроходческой дороге.
                То, что Дорожных встретился в пути с замшелой целиной, не вызывает ни малейшего удивления. Посмотреть с такой точки зрения на слово до него не решался никто. Неологизмы молодого поэта не изобретены, как у Кручёных, а найдены в самой лексической единице, скрупулёзно вычленены и снабжены легко узнаваемым смыслом. Нужна ли особая лингвистическая культура при чтении необычных стихов первопроходца? Безусловно, поскольку значение поэтического элемента вырисовывается от большой части в направлении к маленькой.
                Гениальность в поэзии сначала кажется безумием, потом – понятной лишь автору забавой, и лишь по прошествии лет читатель раскрывает глаза и восхищается тем неожиданным приростом лирического потенциала, который несут в себе радужно сверкающие осколки слова. Вот написанное Денисом Дорожных ещё в 2011 году поразительное и поражающее лёгкостью стихотворение под названием «Просто»:
                                                                   о!
                                                                   просто
                                                                   волОс
                                                                    сто
                                                                    ос
                                                                    лов
                                                                    ослов
                                                                    вОлос
                                                                    вол
                                                                     и
                                                                     я
                                                                     опростоволосился
                Слово, которое поэт «дробит», находится в конце; значение большого компонента заставляет ещё раз обратиться к маленьким, снова перечитать их. В чём же здесь «опростоволосился» лирический герой? Просто – это всё, что предоставляет поэту жизнь, в том числе материал для стихов. Фонетически «ослов вОлос» привлекает изяществом, а семантика же направляет к бесконечности. Попытка её оседлать, оторваться от земли с опорой на высшее вдохновение приводит к неудаче. Причём ЛГ приравнивается в данном случае к обычному живому существу. «Вол» не опростоволосился.
                Две тысячи одиннадцатый год был необычайно плодотворным для поэта. Написанное им в этот период отличается тематическим и жанровым разнообразием. Разложение на части женского имени положено Денисом Дорожных в основу стихотворения «Элеонора»:
                                                                 элеонора
                                                                 э! лео
                                                                 он
                                                                 орал
                                                                 нора
                                                                 ора -
                                                                 элеонора

                Окольцовка лирического шедевра именем придаёт ему не только визуальную, но и фонетическую гармонию. Поэт использует только те звуки, что предоставляет ему заглавное слово. Они не обязательно идут по порядку. Так, «орал» состоит из трёх подряд идущих звуков, в то время как четвёртый взят из начала слова. Новаторский метод первопроходца даёт эффект.
                Наш язык богат не только лексикой, о чём с восхищением говорил ещё Гоголь («выражается сильно российский народ»).  Крупицы слова русского представляют драгоценность сами по себе, и в лирической поэзии это открытие, бесспорно, принадлежит молодому, но талантливому и зоркому поэту Денису Дорожных.
 
                                                                  Г. И. Иртеньев
         Мир сложен, но одновременно и прост. В библейские времена были Адам и Ева. В первозданном виде они сохранились до наших дней. Что стоит судьбе отбросить мобильные телефоны и компьютеры, автомобили и поезда, самолёты и ракеты! И тогда мы имеем дело с исконным человечеством, качество которого - это отношения двоих. В тот же самый момент мы поймём, что главное - не средство передвижения и электроника, а Ева и Адам, как бы их теперь ни называли.
        Двое, прикрытые фиговыми листками. Такую ситуацию отъединённости и возвеличивания роли женщины и мужчины я увидел в стихотворении Дмитрия Гавриленко, привлекшем внимание поклонников его таланта:
                 Ветер воет, играя ветвями,
                 В лапах сосен теряясь, метет,
                 Надувая сугробы и ямы,
                 Нам суля от ворот поворот.
                 Вот промерзшая пушка-опушка
                 Бьет картечью и в очи, и в рот,
                 Лошадь тащится все же вперед –
                 Значит, близко лесная избушка.
                 Скоро будем, любимая, в ней
                 Губы греть у дымящейся кружки,
                 Становясь и теплей, и сильней.
           (Альманах "Юность Плюс", №2, 2005 г., стр.15).
         Итак, Адам и Ева, а символом цивилизации выступает не ракета, не самолёт даже, а лошадь - может быть, та, которой нашлось место в ковчеге Ноя. Олицетворение, открывающее стихотворение, - не дверь, а само здание, прихотливое, набитое свежим снегом. Ветер не просто "воет", а ещё и играет ветвями. Эта игра зимнего ненастья противопоставлена двоим, будто заблокированным в лесу. 
         По-моему, для Дмитрия Гавриленко окружающий пейзаж является не фоном, а самим действием. По этой причине в первом четверостишии я насчитал два глагола и четыре деепричастия, имеющих немалое значение в семантике целого текста. "Суля" связано с фразеологическим словосочетанием "от ворот поворот". Фразеологизм отнюдь не случайно завершает первый катрен. Это реальная возможность для двоих, вероятность возврата неизвестно куда, в только что преодолённые сугробы.
         Образная структура уже в начале следующего четверостишия делает мирную "войну" подобием настоящей: "Вот промерзшая пушка-опушка...". Звукопись передаёт лишь подступ к основной идее и соответствие замыслу Дмитрия Гавриленко. "П", повторяющаяся в строке три раза, - это, конечно же, "картечь" снежной крупы, которая не торопится сложиться в сугробы и летит какое-то время почти параллельно земле. Здесь же два раза повторяется "р", и трудность пути сопоставима со сложностью в произнесении этого стиха. 
         Мастерство поэта не нуждается в декларировании либо рекламе, потому что оно всегда подспудно и требует особого внутреннего зрения. Я считаю, что одно только верно подобранное слово способно как открыть, так и закрыть бездну семантического наполнения текста. Дмитрий Гавриленко говорит о лошади, что она - "тащится", и здесь я вижу непролазные сугробы и мерцающую надежду для двоих. А уж то, что они в окружении взъерепенившегося ненастья - одно  целое, ясно сказала мне "дымящаяся кружка" в конце маленького стихотворения. Она, как и повлёкшая их вперёд надежда, как и спасение в "лесной избушке", - одна на двоих.
Г. И. Иртеньев
 
               Если искать истоки Отечества, то в самом общем плане это никак не может быть город, а деревенька без асфальта, света, с сохой. Неприглядное родоначалие, однако волнующее и каждому по-своему дорогое. Всё потому, что в поросшем быльём далеке как бы спряталась тропинка к предкам, выдюжившим всё и наметившим контуры будущего.

                Эту мысль я ощутил как опору для подтекста в восьмистрочном стихотворении Дмитрия Гавриленко, появившемся свыше десяти лет назад в журнале "Арион" (№3, 2002 г., стр. 36). Позиция лирического героя выражена и убедительно, и ярко, однако сам он как бы находится в тени. На первом плане здесь - две пожиляе женщины-соседки, только что проводившие гостей и оставшиеся одни:

             Разъехались гости, а вот 
             И первый снежок на деревьях.
             В деревне Прасковья живет,
             Да рядышком - бабка Лукерья.
             К Прасковье приходит она,
             Как только подоит корову,
             И проговорят до темна.
             От слова - к безмолвному слову.
                 
                 За лексической скупостью я почувствовал необычно оформленный композиционный простор. Исключительную роль, по-моему, играют две последние строчки. Выполнены по хозяйству все дела, можно сколько хочешь думать либо говорить о тех, кто уехал. Женщины, может быть, и думают о них, но не говорят.

                 Готов согласиться с Дмитрием Гавриленко, что это молчание очень красноречиво и оно превышает по значимости само себя. Дело не в том, что слово - серебро, а молчание золото. Нет и ещё раз нет. Тут мне почудился тот исконный крестьянский мир, который помогает соседкам хорошо понимать друг друга. 

                 Заботы общие, и они неизбежно наделяют женщин общими чертами, общим ощущением деревенской жизни, её забот и радостей. Они привыкли к тому, что гости приезжают и уезжают, а им необходимо заботиться о себе и хозяйстве. Для них в этом нет ничего неимоверного, они справились, справятся и будут справляться. Это характеры, выросшие на суровой ниве, когда только Бог ведает, будет ли благоприятная погода или нет.

                 Такой "разговор" мог бы не состояться, если бы гости не "разъехались". Чудес не бывает, у них ведь собственные дела, и каждое представляется важным. В поразительном сцепе двух похожих характеров я рассмотрел ту твёрдость, которая позволяет держаться деревне вопреки всему. Что бы ни произошло здесь, оно отчасти сродни непогоде, граду, обрушившемуся на грядку. А она жива святым трудом, который и есть безмолвие, бьющее в набат. Этот ручеек на селе не должен никогда истончиться, не может истончиться в силу подспудной своей мощи.

Г. И. Иртеньев
 
               Поэзия любит искренность чувств и точность словоупотребления. Гораздо более важным для неё является внутренний стержень - тот особый нерв, который даёт лирике потенциал роста. Исходя из этой мысли, я ощутил в стихотворении Дмитрия Гавриленко, появившемся впервые в журнале "Арион" (№3, 2002 год, стр. 35-36), особое единство без противоположностей, гармонию не только букв, но и звуков, шевельнувших в душе прочно забытое чувство: оно связано с моим деревенским детством.

Слушает село единым ухом
Тишину. Вся замерла окрестность,
Словно судорогою её свело.
Изредка могучим, резким стуком
Наковальня оглашает местность.
В кузнице упряталось тепло.

             В "едином ухе" мне почудилась особая цельность этого мира, заставляющая сельчанина помочь тому, кто живёт рядом с ним. Взаимовыручка стала доступной ступенькой к единству, общим устремлениям на уборке урожая и в момент отдыха. "Тишина" - это как раз то спокойствие деревни, которое обеспечивает ей приток свежих сил. 

               При этом автор создаёт вовсе не идиллическую картину, поскольку тишина ассоциируется с окрестностью, продолжается, усиливается до того момента, когда кажется, будто "судорогою её свело". Вот нерв стиха, заставивший меня вздрогнуть!

                Да, здесь и труд, и отдых не мёд, всё требует величайшего напряжения сил, выхода на новый уровень гармонии, которую нелегко выразить языком (столпотворение гласных), почти невозможно озвучить. Он, этот уровень, и есть сокровенное единство без противоположностей. О нём Дмитрий Гавриленко не говорит ни звука, однако оно всё равно выпирает, как уступ стены, из подтекста.

               Мир деревни, ладно скроенный, в основе своей мелодический, поскольку он приучен преодолевать "судороги" и капризы природы. Потаённую песенность села я услышал в удачном способе рифмовки шести строк. Каждая сцеплена рифмой не с соседкой и не с тем стихом, что рядом с соседкой. Такая композиция поражает неожиданностью рифмы, так как сознание интуитивно уже готово к белому стиху.

                 "Наковальня" - это мощь деревенского мира, она даёт о себе знать изредка, но так, что о ней узнаёт вся "окрестность". Живы мы и готовимся к новой посевной. Молот помогает сделать необходимую запчасть и "могучим, резким стуком" вселяет в сердца уверенность и надежду.

Г. И. Иртеньев
 
Помню день. По Остоженке шли мы.
Ни людей, ни машин… Тишина.
Только голуби, как пилигримы,
На асфальте искали зерна. 
Эта улица умная очень,
Что ни шаг, то величье само.
И Тургенева дом, чист и прочен,
И колонны, как воздух зимой.
Лучше нет здесь минуты покоя!
Заблудились мы, словно в лесу.
Я не знаю, что светоч такое, -
Как лампаду, в душе пронесу.
Мы вопрос и ответы нанижем
На куканы бесед от и до…
Я считал: он увлёкся Парижем,
Ну а ты говорил – Виардо.
Но теперь мне вся правда открылась, 
Понял я, что такое Париж.
Город женщину дарит и милость,
Если к прозе не перебежишь.
Он, конечно, прозаик от Бога,
Не Парижа - Великой Руси.
Потому я не прав был немного
И тебе посылаю – прости.
Не увлёкся Тургенев Парижем
Никогда, навсегда: ни за что!
Та эпоха не дальше, а ближе,
Ну и в центре стоит – Виардо.