Леонтьева Ариадна


Правило зелёной ручки

 
20 мар 2021
Текст авторства Лёли Тарасевич был встречен мной на просторах социальной сети Вконтакте. Знаете, не люблю психологию за то, что она иногда чересчур лезет в душу. Но от такой почему-то пришла в восторг.
 
Согласие на публикацию получено.
Правило зелёной ручки
Давным-давно я у кого-то вычитала про правило зеленой ручки.
 
Кратко: смысл его в том, чтобы не зачеркивать красным там, где криво, грязно или орфографическая ошибка, как делали нам всю жизнь в прописях и тетрадях, а отмечать зеленым то, что получилось особенно хорошо. Мол, ребенок концентрируется на позитивном и стремится повторить это.
 
Я взяла на вооружение и из рядочка кособоких куличиков выбирала наименее кособокий, показывала на него и говорила:
 
— Вот этот здорово получился.
 
Сын демонстрировал полное соблюдение правила — тут же пытался повторить тот самый, подчеркнутый зеленым куличик.
 
А я захватывала все новые и новые территории:
 
— Вот эту полку ты убрал вообще отлично.
 
— Спасибо, что сегодня помыл посуду.
 
— Было приятно видеть, что ты помог маленькой девочке перетащить велосипед.
 
Матвей выдвигал грудь щуплым колесом и бежал рьяно наводить порядок на полках, мыть посуду каждый вечер и выискивать по городу беспомощных юных катальщиц с бантами.
 
К счастью, в нашем саду и школе этого метода тоже придерживаются, закрепляют достигнутый мною эффект, отчего результаты становятся особо заметны.
 
Ребенок не боится ошибиться и, соответственно, не боится начинать новое.
Ищет пути решения проблем, а не просто падает духом и сникает.
 
Любит читать, считать и даже почти не ненавидит прописи.
 
А я до сих пор мечтаю найти того человека, у которого прочитала про правило зеленой ручки, и от души поблагодарить за этот бесценный совет.
 
А недавно я жестко накосячила на работе. Перепутала, не разобралась, брякнула, не подумав, и подписала, не вчитавшись. Попала на деньги, расплакалась от злости на собственную бестолковость.
Домой пришла серая, тихая, неулыбчивая, отказалась ужинать — сразу видно, депрессия во всей ее неистовости.
 
— Ма-ам, — осторожно подполз сбоку ребенок, на всякий случай прикрыв голову игрушечной каской. — Случилось чего?
 
— Случилось, — говорю. И рассказываю, как на духу, что натворила. Только детским лексиконом, без сочных русских эпитетов.
 
Это тоже часть воспитательного процесса — сходить с нафантазированного ребенком Олимпа, демонстрируя, что и родители порой ошибаются, что в целом это нормально. Не конец света. Хоть и не то чтоб прям танцы розовых единорогов среди сиреневых звездочек.
 
Матвей помолчал и вдруг выдал:
 
— А сколько ты тут работаешь?
 
— Двенадцать лет, — поворошив извилинами, подсчитываю я.
 
— И первый раз за все это время ошиблась?
 
На том и ретировался в свою комнату от греха подальше — кто его знает, на что эта женщина в глубокой депрессии способна?
 
А я осталась осознавать.
 
Конечно, это не первый раз. Но и не то чтоб уж часто я косячу на самом деле. Обычно я прям вполне себе эффективный сотрудник. В конце концов все исправила. Спасибо, что взял деньгами, как говорится.
Посмотри, как много зеленых чернил в твоей толстой, потрепанной годами тетрадке, Лёля!
 
Мы все иногда срываемся и кричим на детей. Разрешаем залезть в лужу и расхлебываем ночные температуры. Забываем про пироги и достаем из задымленной духовки тлеющие угли. Царапаем машины. Опаздываем на встречи.
 
И циклимся именно на этом. Плохая мать. Отвратительная хозяйка. Нерадивый сотрудник. Кто тебе права выдал, курица?!
 
Мы почему-то не умеем вести честный счет в игре под названием жизнь.
 
Не вносим в наши балансы те сотни раз, когда сдержались и объяснили трехлетке в его истерике, что так не надо.
 
Десятки пирогов с идеальной корочкой.
 
Тысячи безаварийных километров.
 
Даже научившись пользоваться правилом зеленой ручки по отношению к детям, мы упорно забываем применять его к себе. А зря.
 
Я сижу на кухне, смотрю на догорающий закат, низко режущих воздух горластых ласточек и понимаю, что хочу есть. Слышу, как в комнате тихо ковыряется с конструктором сын.
 
И только в самом конце, опаздывая, оскальзываясь на поворотах, с одышкой от бешеного бега, нагоняет мысль — сначала мы их учим жить бережно к себе, а потом они, надев свои игрушечные каски, осторожно высовываются из-за угла: эй, а сама-то когда начнешь это делать?
 
Прав, милый. Пойду. Начну.