Серёжкин

Обратите внимание вон на того человека в десятом ряду сектора №5 амфитеатра Флавиев, который молча жуёт мандарин, и вот он уже чистит и новый, когда и замечаем мы, что у него есть в запасе и ещё целый пакет с теми самыми мандаринами, и он их так и чистит один за одним, и всё так же молча и жуёт, равнодушно взирая на арену, на которой десяток современных литераторов-гладиаторов ведёт между собою непримиримую войну за существование, когда и ничто их так и не волнует, как только та, только для них и простая мысль, а кому же на этот раз, собственно, достанется во временно-личное пользование вся эта арена, по которой уже потом победитель будет гордо расхаживать, задирать к небесам голову, и воздевать руки вверх, словно требуя себе рукоплесканий молчаливой толпы, время от времени издавая победные вопли.

Но на сей раз и не мечи в их руках, а и ведут они словесную полемику на мало кому интересную философскую тему - и делают они это то ли от скуки, а то ли чтобы и произвести на своих малочисленных подписчиков неизгладимое впечатление и силой своих аргументов, и умением вовремя подстроить оппоненту какую-нибудь каверзу. Современные горе-литераторы, и что с них взять, хотя у каждого за плечами и по несколько изданных ими тонких книг в мягких же обложках, которые если кто ещё и читал, так это они же сами. Но сейчас они заняты пустопорожними диспутами, так и пытаясь вывалить весь объём своих, и мало кому здесь интересных мыслей, сразу на всех своих оппонентов, которые и не остаются в долгу, и заняты тем же самым, так и докучая друг другу, время от времени, как только те самые мысли обретают у них законченные формулировки.

А тот человек в десятом ряду Колизея сектора №5 так и жуёт свои мандарины, а после представления пойдёт к себе домой в Субуру, довольный уже хотя бы и тем, что это не его размазали по арене лицом прямо в грязь. Счастливчик. Ему и не ведомы те страсти, которые заставляют других выходить на ристалище, и пытаться явить перед всеми из себя хоть что-то такое, хоть явно и заумное, но то самое, что ещё и могло бы хоть как-то, но произвести впечатление на скучающих от безделья зрителей - и хотя бы и на того человека в том десятом ряду, который во время всего этого их представления если что ещё и делал, так с аппетитом поедал мандарины. Ему-то и точно неведомы скрытые пружины мотивации поведения тех литераторов-гладиаторов, которые и из кожи вон лезут, чтобы только быть хоть чуточку заметнее на всеобщем фоне современной нам всем литературы.

А арена... Ночью она столь пуста, и ничьи пустопорожние и громогласные рассуждения и не оглашают своды огромного цирка, устроенного для забав столь равнодушной ко всему публики, и любой, кто этого и захочет, может выйти на неё, и гордо задрать голову, и вдоволь здесь наораться, пусть никто его даже и не услышит.