Якимович Марина

Марина Якимович (Марина): Лена, я благодарю Вас за то, что Вы приняли моё приглашение к интервью.

Начните с рассказа о себе, а рассказ о себе начните с рассказа о детстве.

Кто был рядом с Вами в начале пути, как на Вас влияли. Кого Вы вспоминаете с благодарностью, а про кого думаете, что слава богу больше никогда не увидишь.

 

Елена (Бритвочка)(Елена): Марина, Вам спасибо за приглашение и сотрудничество.

Рядом со мной в начале моего пути были, конечно, родители. Путь, правда, сразу получился непростой: очень рано родилась по срокам, весила мало. Испуганные пневмонией врачи говорили родителям, чтоб готовились к следующему ребёнку. Этот не выживет. Как видите, выжил.) Как говорится – не на ту напали.) Так что – жила я в любви и заботе, в садик не ходила. А вот в школу пошла.

А благодарна я маме с папой. И всем родным, кто принимал во мне какое-либо участие. Папа смог дать мне те ценные качества, которые я эксплуатирую до сих пор. Для меня папа – основа моего человеческого мироздания. Он очень много передал мне ценностей. Бабушка по маминой линии – основа доброты и всецелого приятия. До сих пор помню её глаза и смех. Дедушка пример мягкости – не помню даже, чтоб он голос повышал. Когда немного что-то не так, максимум, что мог сказать: «Ах вы – поросята.» Мы с ним в лес ходили – он научил меня дудочки строгать, грибы находить, ягоды собирать. А вот воду из канавы в лесу пить не учил. Но я как-то втихаря напилась, хоть там и лягушки квакали, и листья палые тоже были. По папиной линии тоже всё спокойно: я часто приезжала на Печерск (центр Киева) в гости. Мы ходили на карусели, что-то готовили, шили…

А насчёт тех, кого я бы видеть не хотела… Задумалась, нет, таких не нашла.

 

Марина: Знаете, Лена, узнавая Вашу биографию, я удивлялась бесконечно тому, что Вы пришли к поэзии. По идее не должны были. Все, с кем я беседовала, говорят, что увлеклись поэзией ещё в детстве. Ваш путь ну никак не путь к стихам. В детстве школа физ-мат с её жёсткими требованиями, параллельно гандбол, дзюдо и самбо, мастер спорта. При чём тут поэзия? И потом, поступление в институт народного хозяйства на экономический. В итоге - учёба в политехническом… А к стихам-то как пришли?

 

Елена: Марина, стихи такая штука, что невозможно сказать, что вот этот должен прийти к поэзии, а этот нет. Думается мне, что стихи сами выбирают, на кого им строчки опрокинуть.

 

Марина: Вы стихи как начали, так и пишете, или были перерывы? Что это для Вас, способ самоутверждения или выхлоп энергии?

 

Елена: Первые свои, которые помню, были лет в 5-6: «Я волю знаю по себе, хоть был на воле мало (тра-та-та-та – не помню дальше)... Я помню, как гуляли мы в саду по закоулкам. И собирали мы цветы как будто незабудки.»

Родители смеялись, и говорили, что бедный ребёнок, просидел в застенках каземата всю свою жизнь.) Потом что-то пробовала писать лет в 14-ть, но не любовную лирику. Это было некоторое подражание В.Высоцкому. Как-то в тетрадке текст написала, прочитала родителям и спросила: «Кто автор?»

Эх, мне приятно было. На меня не подумали. Потом не писала и не собиралась писать до 2009 года. Пока меня не затащили на один общеизвестный сайт. Так и началось. Но сейчас смеюсь – в начале чуть ли ни каждый день сочиняла. Потом почти всё грохнула. Потому что это «Итсимпосибл, Райка.» (С) И вообще, я легко отношусь к своим стихотворениям. Не трясусь над ними, в стопочки не складываю.

 

Марина: Лена, когда Вы пишете стихи, Вы на чём акцентируете процесс? Ваши стихи должны быть откровенными или надо «завернуть покруче»?

Вы пишете:

 

…Бьют меня изнутри, разрывая мембраны и клетки,

Сотни старых гранат… И дрожит генетический ряд.

По душе расползается дым – безотрадный и едкий,

А под сердцем кровит неспасённый отдельный отряд…

 

Расскажите об этом. Насколько в этих стихах про Вас?

 

Елена: Сложно процесс разложить по полочкам. Но знаю одно: я всегда всматриваюсь в происходящее вокруг. И, конечно, есть вещи, которые ярко или болезненно переживаются внутри. По природе своей я неравнодушный человек, поэтому много чего проходит сквозь меня. А значит, сначала что-то должно меня тронуть, зацепить. Потом я хожу и сама с собой размышляю над этим. Всё как тучи крутится вокруг меня, вертится. Я не тороплю стихи. А потом, в какой-то момент «хлоп» - и всё, поехали. Причём, что интересно, это «Хлоп» происходит где угодно и когда угодно. Сотрудники уже «схватили» тему: если видят, что я сижу с ними, а сама отсутствую, значит пишу.

Поэтому, в стихах всегда косвенно про себя. Во всех есть часть меня и про меня.

Фрагмент, который вы упомянули – да, этот стих про две войны. И мне бесконечно горестно от этого.

 

Марина: Лена, скажите, есть ли открытые и используемые Вами приёмы при стихосложении. Вы хорошо представляете себе как надо и как не надо писать?

 

Елена: Марина, я не мастер стихосложения. Раньше у меня были одни представления о стихосложении, теперь другие. Завтра будут третьи. Хотя, многие вещи я достаточно хорошо представляю и многое уже отсекается на уровне мысли. С другой стороны, я уже не приемлю, как на заре стихосложения, жёсткие критерии: не сбей ритм, не используй глагольные или грамматические рифмы и т.д. Для меня главное - эмоция, тема и цель. Остальное – вторично. Уже. Иногда люблю применять нестандартную разбивку, хотя многим она и не нравится. Но я не люблю подстраиваться под чьи-либо требования. Вообще рамки не люблю. Их и так в жизни много.

 

Марина: У Вознесенского «Стихи не пишутся – случаются…» А вот Ваши стихи… они пишутся? Рождаются? Случаются? А если наступает пауза, она пугает Вас? Не появляется ли мысль, а вдруг это больше не вернётся?

 

Елена: Думаю, всё же случаются. Я могу заставить себя что-то специально написать. Что-то и выйдет. Всё-таки сила должна быть в стихотоворении. Иначе – пусто и у тебя, и у читателя.

Если не вернётся, ну что ж… Мне в один период даже хотелось, чтобы стихи перестали писаться – тяжело было пропускать через себя. А они не перестали. Хотя пишу всё реже и реже.

Нет, не пугает.

 

Марина: Как Вы думаете, что в стихотворении главное? И ради чего пишется оно?

 

Елена: В стихотворении главное, на мой взгляд, человеческая эмоция. А пишется для того, чтобы человек прочувствовал передаваемое и задумался. Хорошо, если сделает выводы и в последующем сообразно поступит.

 

Марина: Но, Лена, если человек в последующем поступит «сообразно», то не значит ли это, что на автора ложится огромная ответственность за формирование какого-то взгляда и кодекса поведения?

 

Елена: Марина, я думаю, что на любого человека ложится ответственность, если он что-то формулирует и выносит во внешний мир. Ответственность за любое слово. И неважно, написано оно, сказано ли… Конечно, высший пилотаж – это уметь «регулировать слово» на уровне мысли. Но это труд, а не все это хотят. Больше того, не все об этом задумываются. Исходя из всего этого, вытекает одно – да, на автора ложится ответственность. Всегда.

 

Марина: У Вас случалась ситуация, когда Вы написали, на Ваш взгляд, очень удачное стихотворение, а читатель его не принял. Как Вы это переживали? И чем объясняли это для себя?

 

Елена: Было. Сначала воспринимала с некоторым удивлением. Потом поняла, что, наверное, мои стихи не для потока. А т.к. все мы разные, то рассчитывать на безусловное приятие – глупо.

 

Марина: Нет желания все бросить к «чертовой бабушке» и начать что-то совершенно новое? Если «да», то как Вы «выздоравливаете»?

 

Елена: Марина, я упорный козерожек. Меня сложности и неудачи не останавливают. Бывает, конечно, желание «В деревню, к тётке, в глушь, в Саратов…» (С), но я быстро перестраиваюсь. И потом, жаль терять накопленный опыт в определённой сфере. Времени на «разгуляй» не так много осталось. Но иногда импульс подёргивает. Но… Как выздоравливаю? Хех, я стараюсь просто не заболевать. Очень хороший способ – переключать голову. Неважно как. Это может быть поездка к морю, любимая музыка в наушниках, картинка уличная или образ пойманный. Мир наполнен таким количеством замечательных вещей – успей только замечать. И главное, никогда не унывать, что бы ни случилось. Ровная спина, улыбка и вперёд.)

 

Марина: Когда Вы в творчестве своём говорите от первого лица, вы откровенны всецело, или это только приём?

 

Елена: В любом стихотворении я – первое лицо. Кончено, что-то придумывается, но глобально – говорю. Не могу я синтетически. И не хочу.

 

Марина: Лена, как Вы думаете, Вы узнаваемы?

 

Елена: Для тех, кто хорошо знаком с моим творчеством, думаю – да. Хотя, друзья мне говорили, что узнают, а они не из поэтической среды вообще.

 

Марина: Давайте поговорим о Вас самой. Лена, Вы человек жёсткий или «и мухи не обидите»? Начните с того, почему Вами выбран такой псевдоним? Это о языкастости или категоричности характера?

 

Елена: Я человек жёсткий, но и мухи не обижу. У меня есть свой набор требований. Причём, с возрастом лишнее отпало, основное так и осталось. В работе и делах очень требовательная. А вот рыбу убить не могу, впрочем, как и любую живую тварь.

Псевдоним пришёл ко мне сам – резко могу словом отсечь, но не люблю обижать людей. Характер такой.

 

Марина: Насколько в отстаивании своих взглядов Вы заходите далеко? Вам важно, чтобы Вас понимали или Ваши принципы карманные (я думаю так, и мне безразлично понимаете ли Вы меня и принимаете ли).

 

Елена: Прежде чем начинать отстаивать, я хорошо анализирую ситуацию, взвешиваю аргументы. Если понимаю, что права – буду идти до победного. Если возможны варианты – подумаю, взвешу и пойду по максимально рациональному, пояснив все позиции и варианты. Это что касается рабочих вопросов и жизненно-бытовых. В личных отношениях я гораздо мягче.

 

Марина: Скажите, Лена, а Вы испытывали когда-нибудь желание (простите за резкость) двинуть кому-нибудь в морду? Если "да", то как Вы его подавляли?

 

Елена: Я его не подавляла.

 

Марина: То есть? Вы дрались?

 

Елена: Ну там было не совсем "в морду", но через бедро бросила. Я же спортом занималась.

 

Марина: Ну теперь логичный вопрос - а за что? Что Вы отстаивали? Это были Ваши интересы или Вы вступилась за кого-то?

 

Елена: Да ничего такого! Просто мне было лет 18-ть. И просто ко мне слишком близко подошли. Не ждать же когда "закурить" попросят...

 

Марина: А есть ли такие области, в которых Вы считаете, что Вы можете быть примером для подражания?

 

Елена: Да, есть. Но я всё же предпочитаю, чтоб об этом говорили люди, а не я. Если бы, например, у меня с Вами было собеседование, тогда – да. И потом, всё же о человеке говорят поступки. Лично я привыкла именно действовать. Говорить вслух люблю всё меньше и меньше, особенно о себе. Кто-то может придраться (я даже знаю - кто): «Да, а интервью даёт, причём, на ПБ – второе.» У меня для этого есть некоторые причины, причём, больше внутреннего характера и они не обсуждаются.

 

Марина: Лена, для меня придирки - пустой звук. Хотелось бы конструктивной критики, а её нет. Поэтому придир мы слушать не будем.

Как Вы думаете, что нужно для того, чтобы стать и оставаться хорошим человеком? И почему это сложно?

 

Елена: Чтобы стать и оставаться хорошим человеком, надо понимать, что каждый человек тогда хорош, когда он созидает. Неважно, в какой сфере. Но, к сожалению, у нас слишком много разрушителей. И мне от этого по-настоящему горько. Иногда даже тяжело.

 

Марина: Вам самой когда-нибудь удавалось «Вырастить в мёрзлом тепло и зачаток любви»?

 

Елена: Задумалась. Да, но это сложно. И долго.

 

Марина: Есть что-то такое «неправильное» в Вашем прошлом, что не отпускает Вас, о чём Вы горько сожалеете, что хотели бы, если уж нельзя изменить, то забыть (жаль, что не получается)?

 

Елена: Знаете, есть такая фраза: «Есть что вспомнить, рассказать внукам нечего.» ) Шучу. И то, только потому, что внуков пока ещё нет.

Именно горького сожаления у меня нет. Я не из тех людей, кто ворошит своё прошлое и стенает об ошибках. Да, я допускала ошибки, но, наверное, я в тот момент могла поступить именно так. Предпочитаю делать выводы из происшедшего и смотреть вперёд.

Конечно, есть ситуации, в которых я сейчас повела бы себя иначе. Но поздно.

Забывать вообще не могу. Нет во мне кнопки «делит». И память хорошая.

 

Марина: У Вас большая семья? Как Ваши близкие смотрят на Ваше сочинительство? Они Вас читают? Они Вами гордятся, или, наоборот, считают, что без Вашего увлечения было бы легче всем?

 

Елена: К сожалению, моя семья за последние годы сильно уменьшилась. Давно ушел любимый папа, бабушки-дедушки, сестра найлюбимейшая двоюродная, тётя…

Сейчас у меня осталась мама, родная младшая сестра и два сына. Ещё есть кошка Муся, а 6 сентября у меня появилась золотая рыбка Элли.

 

Марина: Вот! Кошка Муся! Я знаю, что с Вашей кошкой связана какая-то очень трогательная, почти литературная история. Расскажите моим читателям о кошке Мусе.

 

Елена: А вот не знаю, что за литературная история? Правда, на одном литературном сайте опубликовывала мини-рассказик, но найти его сейчас не могу. Расскажу кратко: это рыжее дитя я искала года полтора, после того, как умерла моя любимая кошка Нюра. Мы с сыновьями поначалу зареклись и решили, что больше никогда. Но! Полгода я ещё как-то выдержала, а потом стала искать. Искала-искала (то больная вирусами кошечка, то ещё что-то мешало), а потом в интернете нашла мордаху и всё, решила, что моя. Я не выбираю породу, я выбираю «своё лицо».) Приехала с кучей разных кормов к женщине, которая готова мне была отдать котёнка, звоню в дверь, открывают, а там – восемь или девять кошек разных мастей и пород. Но первая на замшевые сапоги мне залезла моя. «Ну всё, подруга, поедем мы домой вместе.» - решила я. Вот так три года я с этим солнценосным счастьем и живу. Как-то уехала за границу, вернулась дней через десять, Муся меня встретила (это обычное дело), я наклонилась погладить её, а когда вставала, наверное, Муся решила, что я опять ухожу и брыкнулась на бок и на какое-то время потеряла сознание (по крайней мере, я так подумала). И вот как таких можно не обожать? А?) Много что ещё можно рассказывать и описывать, животные – забавные и искренние. За что я их и люблю. Кстати, рыбка Элли, тоже рыжуха.) Вот.

 

Марина: Спасибо, порадовали. Расскажите о самой большой удаче в жизни.

 

Елена: Дети. Это если глобально. Они разные, со своими спецификами и характерами, но… Ничто материальное, карьерное не может стоять рядом с двумя человеками.

 

Марина: Расскажите о Ваших сыновьях. Есть что-то такое главное, что Вы пытались внушить им. Что-то такое, без чего, на Ваш взгляд, нельзя никак. Что это было?

 

Елена: Это было давно и кратко. Как-то я им сказала: «Вы можете получить двойки и тройки, вы чего-то можете не понимать в учёбе или не хотеть. Потом, когда придёт – доучите. Это я пойму. Но если вы будете г..нюками, я вас сама прибью.)» Так и живём. Конечно, много чего ещё говорилось и объяснялось: и учила их всему сама – плавать, бегать, лазить по канату, рисовать, читать, любить животных, извиняться… Но быть человеком – главное.

 

Марина: Чем, те, кто на поколение моложе нас, лучше нас?

 

Елена: Они намного оперативнее, у них цепкий ум, конкретней цели, напористей. Они – это будущее.

 

Марина: Вы говорите о том, что не переносите подхалимаж и неискренность. Расскажите о том, как Вы отличаете подхалимаж от дружелюбного жеста и как определяете неискренность?

 

Елена: Ну, по-моему, подхалимаж за версту виден невооруженным взглядом. Я его вижу сразу и моментально отсекаю. Дружелюбный жест тёплый. Их нельзя перепутать. И потом, первое, на что я смотрю в человеке – это глаза и улыбка. Абсолютные лидеры в проявлении искренности. Дело в том, что у меня такая работа, что я вынуждена общаться с огромным количеством людей – посему, глаз намётан. За несколько секунд идёт скан и всё понятно. Ошибалась очень редко.

 

Марина: Вы говорите, мол, я не люблю предательства – это больно. Согласна. Но скажите, полученный урок навсегда отбивает охоту верить на слово, или уж лучше быть вторично преданным, чем оскорблять недоверием?

 

Елена: Сразу скажу, что я Фома неверующий. Словам не верю. Верю поступкам и сужу по ним же.

Но если предали один раз, то предадут и второй – проверено. Предавший не может быть оскорблён недоверием – он его заслуживает и получает.

 

Марина: «Путей небесных туговязь – следы ушедших». Лена, Вам доводилось терять друзей? Что наступает после этого, желание побыстрей найти замену или, наоборот, желание не забывать, остаться одной, чтобы не наблюдать «непохожесть» на них?

 

Елена: Мне много приходилось терять людей. После острой боли мне хочется оставить внутри у себя тёплое. Поэтому я храню бережно их в своей памяти, благодаря за то, что было у нас вместе. С заменой «кадров» у меня сложно – я очень избирательна. А «непохожесть» - это прекрасно. Все мы разные, в чём и прелесть происходящего.)

 

Марина: Скажите, Вам легко уезжается в долгую дорогу? Вы любите странствовать или за порогом тут же начинает тянуть обратно?

 

Елена: Не то что легко, а найлегчайше. Если бы мне дали безлимитную карточку и сказали, что дома всё хорошо – не знаю, спустя какое время я вернулась бы. Такое удовольствие от путешествий – новые страны, города, миры. Жаль, что пока мало получается. Когда занималась спортом – ездила много. Всегда радовалась новому месту, традициям, архитектуре, всматривалась в людей, природу. Это здорово. Жаль, что сейчас нас ограничили в этом. И даже если ты куда-то вырываешься, то шлейф напряжённости всё равно тянется.

 

Марина: Ну и последний вопрос. Скажите, когда Вам становится плохо, что Вы вызываете в памяти, чтобы утешиться?

 

Елена: Я ничего не вызываю в памяти, когда мне плохо. Но я с теплом всё помню. Когда плохо - я ухожу и пребываю одна. Стремлюсь прийти в равновесие и в этом мне очень помогает природа. Особенно море. И горы. Небо. А ещё, я обожаю цветы. А особенно – детей и животных. Да, забыла, когда плохо, главное, не впасть в уныние и не согнуть спину.

Если это был последний вопрос, то, позвольте, Марина, я теперь сама хочу задать Вам вопрос (вне формата).

 

Марина: Ну ничего себе! Это скорее нарушая формат. Такого в моих интервью ещё не было.

Однако извольте, задавайте, я отвечу.

 

Елена: Марина, если бы у Вас была возможность взять интервью у любого человека, независимо от времени его существования, у кого бы Вы взяли его и почему?

 

Марина: Спасибо. Вопрос просто роскошный. Сразу возник в голове целый ряд имён: Кароль Войтыла, Антон Чехов, Константин Рокоссовский...

И всё-таки, если бы мне выпало такое счастье, я использовала бы этот шанс для беседы с Эршем Хенриком Гольдшмидтом, более известным под именем Януш Корчак. Почему с ним? Потому что вижу в нём совершенно цельного человека, с настолько выверенной системой ценностей, что она навсегда лишает выбора. Потому что, унаследовав лучшее, что обрело человечество на момент его жизни, он стал человеком, у которого за плечами тысяча лет цивилизации.

Переводчик нам не потребовался бы. Я владею польским.

 

Елена: Спасибо за ответ и спасибо Вам, Марина, за сотрудничество.

«Ох, нелёгкая это работа – из болота тащить бегемота.» (С)

 

Марина: Я благодарю Вас за откровенность и уделённое мне время.

 

08.09.2020 г.

 

 

Я сегодня молчу…

 

Потому что слова неуместны.

Потому что во мне развернулась двойная война.

В этом теле порой нестерпимо болезненно тесно,

Я боями внутри, как планета, безмерно полна.

 

Бьют меня изнутри, разрывая мембраны и клетки,

Сотни старых гранат… И дрожит генетический ряд.

По душе расползается дым – безотрадный и едкий,

А под сердцем кровит неспасённый отдельный отряд…

 

Да, учили меня – Победителей просто не судят,

Но сегодня во мне есть судилище грозной войны.

Миллионной цепочкой досрочно изломанных судеб

Мы смогли отстоять…

Отстояли.

Но горя полны.

 

Сводит спазмом гортань, я сжимаю уставшие скулы –

Приступ новой войны не даёт ни забыть, ни уснуть…

Бьёт в предсердие «град», а по венам раскаты и гулы –

Гибель наших ребят страшной болью врывается в грудь.

 

Мне бы крикнуть, сказать!

Но молчу, здесь слова неуместны.

Не смотри на меня, потому что прошита насквозь…

От себя мне становится страшно, душе – бестелесно,

Я суммирую боль этих войн, а надо бы врозь.

 

Бессловесно встаю,

Потому что иначе не вправе.

И молчу о других, чьи глаза не посмотрят в меня.

 

Я в себе опускаю со скорбью победное знамя,

 

Потому что во мне развернулась двойная война.

 

Бритвочка

 

Источник: https://poembook.ru/blog/39668