Поговорим по душам. Елена (Бритвочка). Запись 18

Марина Якимович (Марина): Лена, я благодарю Вас за то, что Вы приняли моё приглашение к интервью. Начните с рассказа о себе, а рассказ о себе начните с рассказа о детстве. Кто был рядом с Вами в начале пути, как на Вас влияли. Кого Вы вспоминаете с благодарностью, а про кого думаете, что слава богу больше никогда не увидишь. Елена (Бритвочка)(Елена): Марина, Вам спасибо за приглашение и сотрудничество. Рядом со мной в начале моего пути были, конечно, родители. Путь, правда, сразу получился непростой: очень рано родилась по срокам, весила мало. Испуганные пневмонией врачи говорили родителям, чтоб готовились к следующему ребёнку. Этот не выживет. Как видите, выжил.) Как говорится – не на ту напали.) Так что – жила я в любви и заботе, в садик не ходила. А вот в школу пошла. А благодарна я маме с папой. И всем родным, кто принимал во мне какое-либо участие. Папа смог дать мне те ценные качества, которые я эксплуатирую до сих пор. Для меня папа – основа моего человеческого мироздания. Он очень много передал мне ценностей. Бабушка по маминой линии – основа доброты и всецелого приятия. До сих пор помню её глаза и смех. Дедушка пример мягкости – не помню даже, чтоб он голос повышал. Когда немного что-то не так, максимум, что мог сказать: «Ах вы – поросята.» Мы с ним в лес ходили – он научил меня дудочки строгать, грибы находить, ягоды собирать. А вот воду из канавы в лесу пить не учил. Но я как-то втихаря напилась, хоть там и лягушки квакали, и листья палые тоже были. По папиной линии тоже всё спокойно: я часто приезжала на Печерск (центр Киева) в гости. Мы ходили на карусели, что-то готовили, шили… А насчёт тех, кого я бы видеть не хотела… Задумалась, нет, таких не нашла. Марина: Знаете, Лена, узнавая Вашу биографию, я удивлялась бесконечно тому, что Вы пришли к поэзии. По идее не должны были. Все, с кем я беседовала, говорят, что увлеклись поэзией ещё в детстве. Ваш путь ну никак не путь к стихам. В детстве школа физ-мат с её жёсткими требованиями, параллельно гандбол, дзюдо и самбо, мастер спорта. При чём тут поэзия? И потом, поступление в институт народного хозяйства на экономический. В итоге - учёба в политехническом… А к стихам-то как пришли? Елена: Марина, стихи такая штука, что невозможно сказать, что вот этот должен прийти к поэзии, а этот нет. Думается мне, что стихи сами выбирают, на кого им строчки опрокинуть. Марина: Вы стихи как начали, так и пишете, или были перерывы? Что это для Вас, способ самоутверждения или выхлоп энергии? Елена: Первые свои, которые помню, были лет в 5-6: «Я волю знаю по себе, хоть был на воле мало (тра-та-та-та – не помню дальше)... Я помню, как гуляли мы в саду по закоулкам. И собирали мы цветы как будто незабудки.» Родители смеялись, и говорили, что бедный ребёнок, просидел в застенках каземата всю свою жизнь.) Потом что-то пробовала писать лет в 14-ть, но не любовную лирику. Это было некоторое подражание В.Высоцкому. Как-то в тетрадке текст написала, прочитала родителям и спросила: «Кто автор?» Эх, мне приятно было. На меня не подумали. Потом не писала и не собиралась писать до 2009 года. Пока меня не затащили на один общеизвестный сайт. Так и началось. Но сейчас смеюсь – в начале чуть ли ни каждый день сочиняла. Потом почти всё грохнула. Потому что это «Итсимпосибл, Райка.» (С) И вообще, я легко отношусь к своим стихотворениям. Не трясусь над ними, в стопочки не складываю. Марина: Лена, когда Вы пишете стихи, Вы на чём акцентируете процесс? Ваши стихи должны быть откровенными или надо «завернуть покруче»? Вы пишете: …Бьют меня изнутри, разрывая мембраны и клетки, Сотни старых гранат… И дрожит генетический ряд. По душе расползается дым – безотрадный и едкий, А под сердцем кровит неспасённый отдельный отряд… Расскажите об этом. Насколько в этих стихах про Вас? Елена: Сложно процесс разложить по полочкам. Но знаю одно: я всегда всматриваюсь в происходящее вокруг. И, конечно, есть вещи, которые ярко или болезненно переживаются внутри. По природе своей я неравнодушный человек, поэтому много чего проходит сквозь меня. А значит, сначала что-то должно меня тронуть, зацепить. Потом я хожу и сама с собой размышляю над этим. Всё как тучи крутится вокруг меня, вертится. Я не тороплю стихи. А потом, в какой-то момент «хлоп» - и всё, поехали. Причём, что интересно, это «Хлоп» происходит где угодно и когда угодно. Сотрудники уже «схватили» тему: если видят, что я сижу с ними, а сама отсутствую, значит пишу. Поэтому, в стихах всегда косвенно про себя. Во всех есть часть меня и про меня. Фрагмент, который вы упомянули – да, этот стих про две войны. И мне бесконечно горестно от этого. Марина: Лена, скажите, есть ли открытые и используемые Вами приёмы при стихосложении. Вы хорошо представляете себе как надо и как не надо писать? Елена: Марина, я не мастер стихосложения. Раньше у меня были одни представления о стихосложении, теперь другие. Завтра будут третьи. Хотя, многие вещи я достаточно хорошо представляю и многое уже отсекается на уровне мысли. С другой стороны, я уже не приемлю, как на заре стихосложения, жёсткие критерии: не сбей ритм, не используй глагольные или грамматические рифмы и т.д. Для меня главное - эмоция, тема и цель. Остальное – вторично. Уже. Иногда люблю применять нестандартную разбивку, хотя многим она и не нравится. Но я не люблю подстраиваться под чьи-либо требования. Вообще рамки не люблю. Их и так в жизни много. Марина: У Вознесенского «Стихи не пишутся – случаются…» А вот Ваши стихи… они пишутся? Рождаются? Случаются? А если наступает пауза, она пугает Вас? Не появляется ли мысль, а вдруг это больше не вернётся? Елена: Думаю, всё же случаются. Я могу заставить себя что-то специально написать. Что-то и выйдет. Всё-таки сила должна быть в стихотоворении. Иначе – пусто и у тебя, и у читателя. Если не вернётся, ну что ж… Мне в один период даже хотелось, чтобы стихи перестали писаться – тяжело было пропускать через себя. А они не перестали. Хотя пишу всё реже и реже. Нет, не пугает. Марина: Как Вы думаете, что в стихотворении главное? И ради чего пишется оно? Елена: В стихотворении главное, на мой взгляд, человеческая эмоция. А пишется для того, чтобы человек прочувствовал передаваемое и задумался. Хорошо, если сделает выводы и в последующем сообразно поступит. Марина: Но, Лена, если человек в последующем поступит «сообразно», то не значит ли это, что на автора ложится огромная ответственность за формирование какого-то взгляда и кодекса поведения? Елена: Марина, я думаю, что на любого человека ложится ответственность, если он что-то формулирует и выносит во внешний мир. Ответственность за любое слово. И неважно, написано оно, сказано ли… Конечно, высший пилотаж – это уметь «регулировать слово» на уровне мысли. Но это труд, а не все это хотят. Больше того, не все об этом задумываются. Исходя из всего этого, вытекает одно – да, на автора ложится ответственность. Всегда. Марина: У Вас случалась ситуация, когда Вы написали, на Ваш взгляд, очень удачное стихотворение, а читатель его не принял. Как Вы это переживали? И чем объясняли это для себя? Елена: Было. Сначала воспринимала с некоторым удивлением. Потом поняла, что, наверное, мои стихи не для потока. А т.к. все мы разные, то рассчитывать на безусловное приятие – глупо. Марина: Нет желания все бросить к «чертовой бабушке» и начать что-то совершенно новое? Если «да», то как Вы «выздоравливаете»? Елена: Марина, я упорный козерожек. Меня сложности и неудачи не останавливают. Бывает, конечно, желание «В деревню, к тётке, в глушь, в Саратов…» (С), но я быстро перестраиваюсь. И потом, жаль терять накопленный опыт в определённой сфере. Времени на «разгуляй» не так много осталось. Но иногда импульс подёргивает. Но… Как выздоравливаю? Хех, я стараюсь просто не заболевать. Очень хороший способ – переключать голову. Неважно как. Это может быть поездка к морю, любимая музыка в наушниках, картинка уличная или образ пойманный. Мир наполнен таким количеством замечательных вещей – успей только замечать. И главное, никогда не унывать, что бы ни случилось. Ровная спина, улыбка и вперёд.) Марина: Когда Вы в творчестве своём говорите от первого лица, вы откровенны всецело, или это только приём? Елена: В любом стихотворении я – первое лицо. Кончено, что-то придумывается, но глобально – говорю. Не могу я синтетически. И не хочу. Марина: Лена, как Вы думаете, Вы узнаваемы? Елена: Для тех, кто хорошо знаком с моим творчеством, думаю – да. Хотя, друзья мне говорили, что узнают, а они не из поэтической среды вообще. Марина: Давайте поговорим о Вас самой. Лена, Вы человек жёсткий или «и мухи не обидите»? Начните с того, почему Вами выбран такой псевдоним? Это о языкастости или категоричности характера? Елена: Я человек жёсткий, но и мухи не обижу. У меня есть свой набор требований. Причём, с возрастом лишнее отпало, основное так и осталось. В работе и делах очень требовательная. А вот рыбу убить не могу, впрочем, как и любую живую тварь. Псевдоним пришёл ко мне сам – резко могу словом отсечь, но не люблю обижать людей. Характер такой. Марина: Насколько в отстаивании своих взглядов Вы заходите далеко? Вам важно, чтобы Вас понимали или Ваши принципы карманные (я думаю так, и мне безразлично понимаете ли Вы меня и принимаете ли). Елена: Прежде чем начинать отстаивать, я хорошо анализирую ситуацию, взвешиваю аргументы. Если понимаю, что права – буду идти до победного. Если возможны варианты – подумаю, взвешу и пойду по максимально рациональному, пояснив все позиции и варианты. Это что касается рабочих вопросов и жизненно-бытовых. В личных отношениях я гораздо мягче. Марина: Скажите, Лена, а Вы испытывали когда-нибудь желание (простите за резкость) двинуть кому-нибудь в морду? Если "да", то как Вы его подавляли? Елена: Я его не подавляла. Марина: То есть? Вы дрались? Елена: Ну там было не совсем "в морду", но через бедро бросила. Я же спортом занималась. Марина: Ну теперь логичный вопрос - а за что? Что Вы отстаивали? Это были Ваши интересы или Вы вступилась за кого-то? Елена: Да ничего такого! Просто мне было лет 18-ть. И просто ко мне слишком близко подошли. Не ждать же когда "закурить" попросят... Марина: А есть ли такие области, в которых Вы считаете, что Вы можете быть примером для подражания? Елена: Да, есть. Но я всё же предпочитаю, чтоб об этом говорили люди, а не я. Если бы, например, у меня с Вами было собеседование, тогда – да. И потом, всё же о человеке говорят поступки. Лично я привыкла именно действовать. Говорить вслух люблю всё меньше и меньше, особенно о себе. Кто-то может придраться (я даже знаю - кто): «Да, а интервью даёт, причём, на ПБ – второе.» У меня для этого есть некоторые причины, причём, больше внутреннего характера и они не обсуждаются. Марина: Лена, для меня придирки - пустой звук. Хотелось бы конструктивной критики, а её нет. Поэтому придир мы слушать не будем. Как Вы думаете, что нужно для того, чтобы стать и оставаться хорошим человеком? И почему это сложно? Елена: Чтобы стать и оставаться хорошим человеком, надо понимать, что каждый человек тогда хорош, когда он созидает. Неважно, в какой сфере. Но, к сожалению, у нас слишком много разрушителей. И мне от этого по-настоящему горько. Иногда даже тяжело. Марина: Вам самой когда-нибудь удавалось «Вырастить в мёрзлом тепло и зачаток любви»? Елена: Задумалась. Да, но это сложно. И долго. Марина: Есть что-то такое «неправильное» в Вашем прошлом, что не отпускает Вас, о чём Вы горько сожалеете, что хотели бы, если уж нельзя изменить, то забыть (жаль, что не получается)? Елена: Знаете, есть такая фраза: «Есть что вспомнить, рассказать внукам нечего.» ) Шучу. И то, только потому, что внуков пока ещё нет. Именно горького сожаления у меня нет. Я не из тех людей, кто ворошит своё прошлое и стенает об ошибках. Да, я допускала ошибки, но, наверное, я в тот момент могла поступить именно так. Предпочитаю делать выводы из происшедшего и смотреть вперёд. Конечно, есть ситуации, в которых я сейчас повела бы себя иначе. Но поздно. Забывать вообще не могу. Нет во мне кнопки «делит». И память хорошая. Марина: У Вас большая семья? Как Ваши близкие смотрят на Ваше сочинительство? Они Вас читают? Они Вами гордятся, или, наоборот, считают, что без Вашего увлечения было бы легче всем? Елена: К сожалению, моя семья за последние годы сильно уменьшилась. Давно ушел любимый папа, бабушки-дедушки, сестра найлюбимейшая двоюродная, тётя… Сейчас у меня осталась мама, родная младшая сестра и два сына. Ещё есть кошка Муся, а 6 сентября у меня появилась золотая рыбка Элли. Марина: Вот! Кошка Муся! Я знаю, что с Вашей кошкой связана какая-то очень трогательная, почти литературная история. Расскажите моим читателям о кошке Мусе. Елена: А вот не знаю, что за литературная история? Правда, на одном литературном сайте опубликовывала мини-рассказик, но найти его сейчас не могу. Расскажу кратко: это рыжее дитя я искала года полтора, после того, как умерла моя любимая кошка Нюра. Мы с сыновьями поначалу зареклись и решили, что больше никогда. Но! Полгода я ещё как-то выдержала, а потом стала искать. Искала-искала (то больная вирусами кошечка, то ещё что-то мешало), а потом в интернете нашла мордаху и всё, решила, что моя. Я не выбираю породу, я выбираю «своё лицо».) Приехала с кучей разных кормов к женщине, которая готова мне была отдать котёнка, звоню в дверь, открывают, а там – восемь или девять кошек разных мастей и пород. Но первая на замшевые сапоги мне залезла моя. «Ну всё, подруга, поедем мы домой вместе.» - решила я. Вот так три года я с этим солнценосным счастьем и живу. Как-то уехала за границу, вернулась дней через десять, Муся меня встретила (это обычное дело), я наклонилась погладить её, а когда вставала, наверное, Муся решила, что я опять ухожу и брыкнулась на бок и на какое-то время потеряла сознание (по крайней мере, я так подумала). И вот как таких можно не обожать? А?) Много что ещё можно рассказывать и описывать, животные – забавные и искренние. За что я их и люблю. Кстати, рыбка Элли, тоже рыжуха.) Вот. Марина: Спасибо, порадовали. Расскажите о самой большой удаче в жизни. Елена: Дети. Это если глобально. Они разные, со своими спецификами и характерами, но… Ничто материальное, карьерное не может стоять рядом с двумя человеками. Марина: Расскажите о Ваших сыновьях. Есть что-то такое главное, что Вы пытались внушить им. Что-то такое, без чего, на Ваш взгляд, нельзя никак. Что это было? Елена: Это было давно и кратко. Как-то я им сказала: «Вы можете получить двойки и тройки, вы чего-то можете не понимать в учёбе или не хотеть. Потом, когда придёт – доучите. Это я пойму. Но если вы будете г..нюками, я вас сама прибью.)» Так и живём. Конечно, много чего ещё говорилось и объяснялось: и учила их всему сама – плавать, бегать, лазить по канату, рисовать, читать, любить животных, извиняться… Но быть человеком – главное. Марина: Чем, те, кто на поколение моложе нас, лучше нас? Елена: Они намного оперативнее, у них цепкий ум, конкретней цели, напористей. Они – это будущее. Марина: Вы говорите о том, что не переносите подхалимаж и неискренность. Расскажите о том, как Вы отличаете подхалимаж от дружелюбного жеста и как определяете неискренность? Елена: Ну, по-моему, подхалимаж за версту виден невооруженным взглядом. Я его вижу сразу и моментально отсекаю. Дружелюбный жест тёплый. Их нельзя перепутать. И потом, первое, на что я смотрю в человеке – это глаза и улыбка. Абсолютные лидеры в проявлении искренности. Дело в том, что у меня такая работа, что я вынуждена общаться с огромным количеством людей – посему, глаз намётан. За несколько секунд идёт скан и всё понятно. Ошибалась очень редко. Марина: Вы говорите, мол, я не люблю предательства – это больно. Согласна. Но скажите, полученный урок навсегда отбивает охоту верить на слово, или уж лучше быть вторично преданным, чем оскорблять недоверием? Елена: Сразу скажу, что я Фома неверующий. Словам не верю. Верю поступкам и сужу по ним же. Но если предали один раз, то предадут и второй – проверено. Предавший не может быть оскорблён недоверием – он его заслуживает и получает. Марина: «Путей небесных туговязь – следы ушедших». Лена, Вам доводилось терять друзей? Что наступает после этого, желание побыстрей найти замену или, наоборот, желание не забывать, остаться одной, чтобы не наблюдать «непохожесть» на них? Елена: Мне много приходилось терять людей. После острой боли мне хочется оставить внутри у себя тёплое. Поэтому я храню бережно их в своей памяти, благодаря за то, что было у нас вместе. С заменой «кадров» у меня сложно – я очень избирательна. А «непохожесть» - это прекрасно. Все мы разные, в чём и прелесть происходящего.) Марина: Скажите, Вам легко уезжается в долгую дорогу? Вы любите странствовать или за порогом тут же начинает тянуть обратно? Елена: Не то что легко, а найлегчайше. Если бы мне дали безлимитную карточку и сказали, что дома всё хорошо – не знаю, спустя какое время я вернулась бы. Такое удовольствие от путешествий – новые страны, города, миры. Жаль, что пока мало получается. Когда занималась спортом – ездила много. Всегда радовалась новому месту, традициям, архитектуре, всматривалась в людей, природу. Это здорово. Жаль, что сейчас нас ограничили в этом. И даже если ты куда-то вырываешься, то шлейф напряжённости всё равно тянется. Марина: Ну и последний вопрос. Скажите, когда Вам становится плохо, что Вы вызываете в памяти, чтобы утешиться? Елена: Я ничего не вызываю в памяти, когда мне плохо. Но я с теплом всё помню. Когда плохо - я ухожу и пребываю одна. Стремлюсь прийти в равновесие и в этом мне очень помогает природа. Особенно море. И горы. Небо. А ещё, я обожаю цветы. А особенно – детей и животных. Да, забыла, когда плохо, главное, не впасть в уныние и не согнуть спину. Если это был последний вопрос, то, позвольте, Марина, я теперь сама хочу задать Вам вопрос (вне формата). Марина: Ну ничего себе! Это скорее нарушая формат. Такого в моих интервью ещё не было. Однако извольте, задавайте, я отвечу. Елена: Марина, если бы у Вас была возможность взять интервью у любого человека, независимо от времени его существования, у кого бы Вы взяли его и почему? Марина: Спасибо. Вопрос просто роскошный. Сразу возник в голове целый ряд имён: Кароль Войтыла, Антон Чехов, Константин Рокоссовский... И всё-таки, если бы мне выпало такое счастье, я использовала бы этот шанс для беседы с Эршем Хенриком Гольдшмидтом, более известным под именем Януш Корчак. Почему с ним? Потому что вижу в нём совершенно цельного человека, с настолько выверенной системой ценностей, что она навсегда лишает выбора. Потому что, унаследовав лучшее, что обрело человечество на момент его жизни, он стал человеком, у которого за плечами тысяча лет цивилизации. Переводчик нам не потребовался бы. Я владею польским. Елена: Спасибо за ответ и спасибо Вам, Марина, за сотрудничество. «Ох, нелёгкая это работа – из болота тащить бегемота.» (С) Марина: Я благодарю Вас за откровенность и уделённое мне время. 08.09.2020 г. Я сегодня молчу… Потому что слова неуместны. Потому что во мне развернулась двойная война. В этом теле порой нестерпимо болезненно тесно, Я боями внутри, как планета, безмерно полна. Бьют меня изнутри, разрывая мембраны и клетки, Сотни старых гранат… И дрожит генетический ряд. По душе расползается дым – безотрадный и едкий, А под сердцем кровит неспасённый отдельный отряд… Да, учили меня – Победителей просто не судят, Но сегодня во мне есть судилище грозной войны. Миллионной цепочкой досрочно изломанных судеб Мы смогли отстоять… Отстояли. Но горя полны. Сводит спазмом гортань, я сжимаю уставшие скулы – Приступ новой войны не даёт ни забыть, ни уснуть… Бьёт в предсердие «град», а по венам раскаты и гулы – Гибель наших ребят страшной болью врывается в грудь. Мне бы крикнуть, сказать! Но молчу, здесь слова неуместны. Не смотри на меня, потому что прошита насквозь… От себя мне становится страшно, душе – бестелесно, Я суммирую боль этих войн, а надо бы врозь. Бессловесно встаю, Потому что иначе не вправе. И молчу о других, чьи глаза не посмотрят в меня. Я в себе опускаю со скорбью победное знамя, Потому что во мне развернулась двойная война. Бритвочка Дорогие читатели, я предлагаю задать свой вопрос моей гостье. Автор лучшего вопроса будет премирован 50-ью серебряными монетами.