Серёжкин

Улетают утки. Вот они уже и начали громко крякать, и собираться в стаи, и идти на взлёт, и рассекать клиньями по осеннему тёмный небосвод, то взмывая свечою ввысь в бездонный простор небес, то дружно пикируя к самой глади водоёмов. Какие-то утки уже и готовятся к дальним перелётам, а какие-то утки и останутся зимовать здесь. Но ведь они (именно те утки, что улетают) к нам же снова и прилетят весною. Обязательно прилетят,.. если их там, куда они улетят на зимовку, никто не съест.

Так ведь и листва с деревьев стала опадать. Она всё так и падает, и падает, а пока она и падает, то и кружится она вокруг своих осей в 3D пространстве до тех пор, пока вконец не упадёт на землю, устлав её шуршащим и разноцветным ковром, по которому будет так приятно идти. Как красиво она так падает. Скоро её так и вообще не останется на тех деревьях в парках, когда она вся так и опадёт. Но ведь когда-нибудь потом по весне на тех же самых деревьях вырастет и новая. Должна вырасти.

А погода всё холодает, и холодает, и вскоре все северо-водные пространства (как то - реки, озёра, водопады, моря, бухты, заливы, проливы,..) покроются коркой белого льда, если на улице уж очень так сильно похолодает, что вода станет замерзать. Но пока ещё не похолодало же настолько, чтобы те водные пространства сплошь позамерзали. Но ведь замёрзнут же,.. а, может быть, и не замёрзнут, если Гольфстрим не изменит направление своего течения.

А в настроении сплин, тоска, грусть, депрессия, упадок творческого вдохновения и физическая истощённость, обусловленная осенним обострением хронических заболеваний организма, стареющего не по годам, но с каждым новым годом ровно на ещё один год, уходящий куда-то отсель и вдаль, что располагает к вдумчивому осмыслению уже собою прожитого и написанию личных мемуаров, на память всем своим современникам, которым до этого и абсолютно нету никакого дела, и которые помнят только про самих себя, игнорируя всё то, до чего им самим нету абсолютно никакого дела, что, впрочем, и правильно, потому как - они ведь и сами знают, что и они сами никому на фиг не сдались.

Но ноги в тепле, а на голове - наушники, а в чашке - горячий кофе, а на тарелке - набор блинчиков с чем-то таким, съедобным, а в уме - новые творческие проекты, а в планах - издание однотомника только своих самых избранных произведений. И ведь всё это ещё будет, несмотря на то, что утки улетят (а, может быть, и не улетят, что впрочем и совсем не важно) зимовать куда-то ближе к Африке, в то время, как Гольфстрим всё так же и будет течь к нам на северо-восток...