Серёжкин

Ещё и не пропел вечерний петух, и стаффордширские коровы на ближайшем к усадьбе лугу, расположенном в низине, около протекающего между холмов безымянного ручья, стекающего с отрогов Альп, возлегали и парами, и порознь, в той густой и шелковистой траве, которую ещё совсем недавно они с таким удовольствием вкушали, а вот теперь они уже и грелись под лучами послеполуденного солнца, и лениво обмахивались хвостами от надоедающих им комаров, когда и рано им ещё было возвращаться в их, хоть и просторный, но столь надоевший им за зиму хлев, выстроенный по проекту Дария Витрувия, да и их пастух, Никифор Октавианович, двадцати пяти лет от роду, молодой бездельник и шалопай, с копною нечёсанных волос и с вечно глупой ухмылкой на лице, в который уже раз позволял себе отлучиться от присмотра за вверенным ему племенным стадом, уединяясь с милой его сердцу гувернанткой Сервилией Павсаньевной за скирдою свежескошенного сена, откуда и разносился по всей округе её визгливый, девичий смех, нарушая собою природную тишину, способствующую тому состоянию приятной истомы, которая овладевает почти каждым, интеллектуально развитым человеком, который заводит себе за правило после сытной и вкусной трапезы побаловать себя послеполуденным отдыхом, когда, как раз, и наступает то время для натур крайне впечатлительных и открытых для возвышенных чувств-с, что и тянет их и помечтать, и пофилософствовать, и, даже, если и будет у них к тому вдохновение, то и запечатлеть нахлынувшие на них мысли на листке пергамента, обильно украсив его по краям всякими затейливыми завитушками, чем именно сейчас и занималась Клеопатра Диодоровна - богатая наследница из древнейшего рода Плиниев-Флавиев, только недавно переехавшая из шумной и загаженной ослами и туристами столицы Римской империи в эту захолустную провинцию, где ей удалось по сходной цене приобрести это удобно расположенное поместье, где она и собиралась жить впредь, иной раз, когда к тому всячески способствовало и её настроение, и погода этого чудесного края, предаваясь своим мемуарным воспоминаниям о том, с кем и где она совсем ещё и недавно проводила свои молодые годы жизни, в ожидании того времени, как к ней незаметно начнёт подступать преждевременная старость.

Достоинства её ещё и не совсем полной, по меркам того времени, фигуры, удачно подчёркивало привезённое ей по случаю из весьма отдалённых стран кимоно, и вот сейчас, она, задрапированная в эту шёлковую ткань, с ярко-вышитыми на ней драконьими узорами и самураями, как раз и сидела на террасе той усадьбы в кресле из эфиопского кедра, и разглядывала в подзорную трубу, как где-то там, вдалеке на горизонте всё ещё белел парус исчезающей вдали триремы, на которой уплывал к себе на родину, через Гибралтарский пролив в круиз вокруг всей Африки, в свою Нумидию её очередной, и последний, любовник Аполлоний Публиевич, и по её щеке сбегали тонкой струйкой редкие слезинки, а грудь трепетала в легко сдерживаемых ею рыданиях по тому прекрасному времени, когда они ещё совсем недавно вместе предавались любовным наслаждениям, сидя под развесистой сакурой и читая на память вслух любовные элегии от восходящей звезды такого незаурядного, по меркам избалованного и пресыщенного на удовольствия, Рима, современного им обоим поэта, как Квинт Вариний Метелл, чьё умение образно владеть всеми ему доступными средствами слово-выражений уже успело несказанно поразить всех его современников настолько, что и рукоплескал ему тот Рим, когда он выходил на арену цирка Митридата Кесарийского, густо усеянную трупами доблестных гладиаторов, вкупе с поверженными ими индийскими львами, и здесь, на этом залитом свежей кровью песке, на месте сего грандиозного побоища, громко и с пафосом читал свой новый труд "Графоманика", в котором эпос неразрывно сочетался с драмой, плавно перетекая в прочувствованную лирику, что вводило созерцавших его и внимавших ему зрителей в каскад неописуемо-переживаемых ими чувств-с, непрерывно чередующихся друг с другом, так что, разносчики кваса и не успевали утолять жажду всех его возжаждавших, хоть и неустанно извлекали из цистерн, расположенных вблизи арены всё новые запасы этого бодрящего организм напитка.

Но долго ль, коротко ли, а вот уже и парус той триремы скрылся за горизонтом, и гувернантка, полностью охрипнув, уже и не голосила свои истошные вопли на всю округу, да и пастух, изрядно подустав в их совместной любовной баталии, громко храпел в том стогу сена, и совсем позабыв про тех коров, которые уже и не лежали на том лугу, а разбрелись по всему полю, а после, и перешли, аки Рубикон, через тот ручей, и под предводительством уже старого, но всё ещё самостоятельного в принятии своих решений, быка, уверенно продвигались к отрогам близь расположенных Альп, словно вознамерившись так и идти всё дальше и дальше на север, пока тому чем-либо и ни будет положен непреодолимый предел.

Клеопатра Диодоровна вновь поёжилась от вечерней прохлады, и всё ещё сидя в кресле, произнесла на память вполголоса какую-то цитату из полного собраний сочинений Аменхотепа Сульпиция, а потом опёрлась на столик, сделанный из секвойи, и, наконец, легко встала, и уверенно повернувшись через правое плечо, оглянулась уже через плечо левое, чтобы ещё только один раз бросить мимолётный, но продолжительный, взгляд туда, куда вдаль, за горизонт уже закатывалось яркое светило, как и закатывалась вслед всё то её прошлое, что когда-то было смыслом всей её жизни, а теперь, с наступлением неминуемой старости, ей и оставалось лишь только то, как вспоминать те сладостные мгновения, когда она лежала в объятиях своего очередного любимого, которому хоть что-то, но было от неё, всё-таки, нужно, а вот теперь, она была почти совсем никому и не нужна, и это и удручало её, но и открывало перед нею новые горизонты, и если чем и были заняты в этот момент её весьма противоречивые мысли, то только лишь тем, а какой цвет обложки она изберёт для издания своих самых полных мемуаров...