Леонтьева Ариадна

Неторопливо иду по русалочьему городу, именованному основателями Иркутском. Влажная мозаичная плитка неохотно отзывается на удары каблучков, скрадывая половину звуков, и слегка поблёскивает искристыми капельками. Над головой бурлит океан. Где-то там, на поверхности, наверное, разыгрался шторм, и матросы спешно сворачивают непослушные паруса, а капитаны надрываются, пытаясь перекричать рёв ветра.

 

Здесь, на дне, всегда спокойно: ни дуновения ветра, ни движения водорослей... Проплывающие транзитом говорят, что у нас душно – мол, толща воды давит, глубоко, не по-северному жарко и вообще... Вода слишком мокрая. Невкусно ей дышать. Видимость, опять же, плохая... Отвлекаюсь от созерцания кипящего океана и опускаю взгляд. Фигуры русалок и тритонов вокруг слегка расплываются, прикрытые кисеёй тумана.

 

На перекрёстке нехотя моргают светофоры, медленно прикрывая оранжевые глаза. Слишком ленив донный народ, незачем допоздна контролировать движение... В десятке метров позади шёпотом шуршит один фонтанчик, за дорожным полотном и рядами голубых елей прячется другой – он старше, звонче, и вымахал намного выше.

 

Люблю их. То из-под ног бьют, то плещут вокруг, то приманивают прохладой...

 

Воды много не бывает.