Якимович Марина

Марина Якимович (Марина): Елена, я благодарю Вас за согласие участвовать в проекте «День одного автора» и за согласие дать интервью. Расскажите о своём начале начал. Кто Ваши родители? Как прошло детство? В какой момент Вы начали творить? Кто оказался рядом? Кто Ваши «строгие ценители и судьи»?

 

Елена Севрюгина (Елена): Здравствуйте, Марина! Я в свою очередь благодарю Вас за приглашение. Моё «начало начал» случилось очень давно, ещё с того времени, когда мои родители и бабушка (филолог по образованию) начали мне, трёхлетней, читать русские народные сказки и сказки народов мира, ставили мне пластинки с записями стихов знаменитых поэтов. Помню, «до дыр заслушивала» Бэллу Ахмадулину – уже тогда мне чудилась в её стихах какая-то особенная музыка, особое откровение, которым, как мне казалось, она хотела поделиться именно со мной. А первое своё стихотворение я написала в семь лет – до сих пор помню его наизусть:

 

я открываю с удивлением учебник, здесь мне откроется прекрасный новый путь, учебник – это сказочный волшебник, стать школьником дошкольник не забудь

 

Сейчас вот смеюсь, конечно, над этими строками – как это дошкольник может забыть стать школьником? Но тогда-то переполняло чувство гордости и ощущение того, что я особенная. Правда, мама немного меня отрезвила: послушала мой опус и сказала «У Пушкина всё равно лучше») . Так вот до сих пор мама и является моим самым строгим критиком и судьёй.

 

Марина: И с тех пор Вы пишете постоянно?

 

Елена: Да, и по-другому уже не получается – тогда как будто свыше что-то озарило.

 

Марина: Бросить не хотелось? Это же тяжело.

 

Елена: Понимаете, если хочется, например, бросить курить или пить – это благое намерение. Но как можно бросить то, что предначертано тебе свыше. Что, возможно, является твоей судьбой и формой личностного самоопределения? Насчёт того, что тяжело – но в жизни не может быть всегда только легко. Гораздо тяжелее и ужаснее, на мой взгляд, жить жизнью амёбы, которая ест, пьёт, спит, решает материальные проблемы – и только. Поэтому от подобной «сложности», которая делает моё существование в этом мире осмысленным, я никогда не захочу отказаться. Как сказал один мой знакомый поэт, «с этим адом не надо рая».

 

Марина: Елена, расскажите о том, как рождается стихотворение? Что появляется сначала?

 

Елена: На мой взгляд, рождение стихотворения – это единый творческий акт, где не может что-то появляться сначала, а что-то после – просто какое- то озарение свыше, а потом – поток речи, мысли, образов. Ну, пожалуй что замысел, идея могут рождаться прежде всего, хотя в последнее время мне кажется, что всё здесь основано исключительно на работе подсознания – а подсознание, как известно, бесконтрольно, мы просто извлекаем его наружу. Как именно это происходит – одному богу известно. Мы всего лишь репродуктивные трансляторы.

 

Марина: А Вам пишется трудно или «на одном дыхании»?

 

Елена: Пишется по-разному: то мучительно и долго, то как будто под влиянием озарения свыше. Справедливости ради должна сказать, что в последнее время всё чаще пишется по наитию – как будто вырывается наружу «подсознанка», и тебе ничего не остаётся, кроме как просто «записывать» текст под её диктовку. Всё же настоящая поэзия рождается не от мысли, а от чувства – точнее, от того бессознательного импульса, в котором уже заведомо соединены и замысел, и эмоция, и образный строй.

 

Марина: Ну, если толчком является не мысль, а чувство, значит ли это, что для того, чтобы появилось вдохновение, надо ввести себя в определённое состояние? Какое настроение более продуктивно, хорошее или, наоборот, плохое?

 

Елена: Да, я всё чаще по-буддистски практикую состояние транса – некоего погружения в «нирвану». Что касается настроения, то в последнее время я могу писать только тогда, когда мне хорошо, психологически комфортно, и ничто постороннее не отвлекают. А плохое настроение меня как будто замыкает, закупоривает мою творческую энергию.

 

Марина: Вы пишете много? Много ли из написанного «уходит в брак»?

 

Елена: Не могу сказать, что пишу очень много – раньше вообще могла писать всего 2-3 стихотворения в год, а сейчас пишу намного больше. В сущности, большая часть моих стихов написана за последние 2-3 года. Но количество никогда не было для меня определяющим фактором – важно только качество, поэтому, возможно, и отбраковываю не так много. Работа над словом должна вестись скрупулёзная, хотя иногда нужные слова сами ложатся на бумагу – и это счастье)

 

Марина: Вам доводилось жалеть о публикациях? Бывало ли желание изъять, чтобы изменить или дополнить?

 

Елена: О публикациях не жалею, ибо каждая публикация – на вес золота. И, к тому же, если говорить о публикациях в весомых журналах, то туда заведомо отбирается лучшее. А вот насчёт последнего сборника стихов дело дошло чуть ли не до слёз. За последние годы у меня сильно изменились стиль и манера письма, существенно поменялись требования к себе – вплоть до каких-то мелочей, касаемых оформления текста, заглавных букв и знаков препинания. Поэтому когда очередная книга была уже на стадии выпуска и что-либо менять было уже поздно, я чуть ли не рвала на себе волосы от осознания того факта, что сейчас бы сделала всё иначе – лучше, качественнее, пусть даже в меньшем объёме. Успокаиваю себя только тем, что этот сборник – определённая веха моего творческого пути, так сказать пройденный этап, который имел место быть.

 

Марина: Ваш читатель, он какой?

 

Елена: Марина, он – разный, но, вне всяких сомнений, он должен быть умён, образован, внимателен к деталям и не ленив. Потому что любое чтение, особенно чтение стихов, требует серьёзной духовной и интеллектуальной работы, а также времени и сил, и ещё желания что-то изменить в себе и посмотреть на мир под иным углом зрения. Увы, у большего количества читателей, даже если они сами пишут стихи, отклик вызывает лишь то, что привычно и доступно для понимания. А вот нечто новое, нетрадиционное вызывает порой резкое отторжение, даже агрессию. Поэтому своего читателя нужно «воспитывать», приучать к серьёзному, умному, вдумчивому чтению. Хотя в любом случае это будет узко ограниченная, элитарная аудитория – а и не надо, чтобы было много – важно лишь понимание и способность удовлетворить требованию автора быть услышанным. Ну и понятно в этой связи, что всё же большей частью наши читатели – это люди, подобные нам, то есть пишущие и думающие. Остальные вообще живут другими ценностями и в другом измерении.

 

Марина: Елена, Вы филолог. Расскажите о Вашем отношении к современному русскому языку и к изменениям в нём. Ни для кого не секрет, что язык – живая материя, но перемены в нём воспринимаются по-разному. Есть люди, которые легко встречают новый сленг. Они сами тут же заменяют наречие «замечательно» наречием «круто» или «клёво», существительное «суть» существительным «фишка», глагол «понимать» глаголом «догонять» и т.д. Есть люди, которые, напротив, очень тяжело воспринимают подобные новшества. Как на это смотрите Вы?

 

Елена: У меня неоднозначное отношение ко всему, что сейчас происходит в языковой системе. Пытаясь анализировать те процессы, которые наблюдаются в области современной лексики или синтаксиса, я почти на физическом уровне ощущаю, как внутри меня вступают в противоборство слегка занудный филолог и стремящийся к свободе выражения поэт. Филолог хочет сохранить чистоту русского языка и красоту слога, но поэт всё время «искушает» меня неизмеримыми возможностями языковой материи и уводит в царство безграничной проходимости и взаимопроникновения смыслов, синтагм, грамматических форм.

Правильная и уместно употреблённая «неправильность» способна сделать стих живым, настоящим, похожим на листочек с неровными краями, а не на геометрически правильную снежинку. К тому же, как Вы совершенно справедливо заметили, язык – это живой организм, и всё в нём происходит не просто так. Сами социокультурные условия приводят к необходимости изменений в речевом строе, его звуковом оформлении или в лексическом составе языка. Понятно, что я – не сторонница мата и не злоупотребляю им, но при этом я понимаю, что некоторыми процессами невозможно управлять – они естественны и закономерны, и мы должны быть в достаточной мере мобильны по отношению к ним.

 

Марина: Да, давайте поговорим и об этом, ибо, говоря о русском языке, невозможно обойти тему инвективной и обсценной лексики. Разделяете ли Вы мнение, что к этому можно и стоит прибегать в целях достижения достоверности образа?

 

Елена: Да, это в продолжение разговора о языке и к вопросу о мобильности) Не так давно я открыла для себя интересную истину: обсценная лексика может быть изящной, если её употребление теми же поэтами строго подчинена художественному замыслу. Примеров этому феномену я могу привести немало. Взять хотя бы Александра Кабанова или Андрея Чемоданова. В их произведениях матерные словечки то и дело проскальзывают, но от этого поэзия не перестаёт быть поэзией.

Думаю, что умение использовать такую лексику и при этом не скатываться в пошлость – показатель мастерства и общего уровня интеллектуального, а также духовного развития автора.

 

Марина: Вы только поэт? Не было ли попыток попробовать себя в прозе? Если «да», то расскажите о них.

 

Елена: Если говорить о художественной прозе, то пока это неосуществившаяся мечта. Есть пара небольших рассказов, но, видимо, пока не вызрела внутренняя потребность работать в этом направлении. Думаю, настанет время и для прозы. Пока что я довольно успешно пробую себя в роли критика и рецензента – за последние два года написало немало статей, которые берут в альманахи и журналы. Но, помимо всего этого, я ещё и кандидат филологических наук, поэтому работаю и в жанре научной статьи.

 

Марина: Что ещё Вас увлекает?

 

Елена: Спектр моих увлечений довольно широкий – помимо литературы и поэзии, я люблю музыку, играю на гитаре и пою – даже выпустила собственный студийный диск с песнями. Правда, это было давно. Также я люблю путешествия – это, наверное, главная страсть в жизни. Вообще я считаю, что прожить и ничего не увидеть своими глазами, не испытать на собственном опыте красоту и уникальность тех или иных стран, городов, просто красивых мест – это значит даром потерять время, отпущенное тебе на земле. Ещё я очень люблю рыбачить со спиннингом на катере - и желательно, чтобы при этом толпа восторженных туристов не прыгала через твою голову в открытое море).

Ну и, наконец, я люблю знакомиться с новыми людьми. Каждый человек – это планета, которую так интересно изучать и узнавать. Просто одни планеты очень маленькие, а другие подобны галактикам.

 

Марина: Ваш День Автора проходит в День влюблённых. Расскажите о себе. Что для Вас любовь? Это счастье? Рабство? Испытание? Вы могли бы дать этому определение?

 

Елена: Охх, это, пожалуй, самый трудный вопрос). Вспомню, возможно, уже несколько банальный афоризм Ларошфуко «Любовь – это призрак, о котором все говорят, но который никто никогда не видел». Вообще любовь я понимаю широко: это, разумеется, не только влечение противоположных полов, а, как говорил Данте Альгьери, сила «что движет солнце и светила». Любовь – это то, что побуждает нас жить, творить, надеяться на лучшее. Любовь к работе, к любимому делу, к близкому человеку – все эти столь непохожие друг на друга грани любви объединяет одно: побуждение к действию, к новым свершениям и важным поступкам. Безусловно, это испытание – на верность себе, своему делу, тому, кто рядом с тобой. Это и тяжкий труд. Потому что многие любить просто не умеют, принимая эгоистический инстинкт собственника за любовное чувство. Это я в какой-то мере отношу и к себе самой, и стараюсь бороться с этим). Что касается любви мужчины и женщины – то она, на мой взгляд, подлинна только тогда, когда двое становятся единым целым, оставаясь при этом самими собой. Никто в любовных, а тем более в семейных отношениях, не должен подавлять другого. Если мужчина, например, творческий, то истинно любящая женщина станет его музой, единомышленником, вечным источником вдохновения и уверенности в своих силах. То же самое по отношению к женщине. А «рабства» и психологической зависимости в любви я не приемлю, потому что это путь духовной деградации, а не самообогащения. Так что всем желаю обрести свои подлинные вторые половинки, от общения с которыми умножается и счастье, и творческая энергия) А так, если говорить о себе, то у поэта одна подлинная страсть – творчество).

 

Марина: А дружба? Что для Вас дружба? Каким качеством обладают все Ваши друзья непременно? Что Вы цените в дружбе больше всего?

 

Елена: Я человек, исключительно требовательный в дружбе. Для меня данное понятие наполнено особым смыслом, включающим в себя очень многое: и обязательное родство душ, и единомыслие, и готовность поддержать в трудную минуту: не только на словах, но и на деле. И, разумеется, человек должен быть мне интересен как личность. Если круг его увлечений сводится к деньгам, шмоткам, каким-то бытовым мелочам, то шансов стать моим другом у него просто нет). Мне непременно необходимо каждый раз открывать для себя, казалось бы, уже знакомого человека, расти и развиваться рядом с ним, и в то же время давать ему что-то взамен в духовном плане. Истинная дружба всегда очень продуктивна. Слава богу, в моей жизни есть такие друзья, такие люди. А в дружбе, как и в любви, я более всего ценю верность и преданность, готовность быть рядом в трудную минуту. Именно этими качествами я и сама стараюсь обладать в дружбе – иначе дружбой это не назовёшь, пожалуй, просто знакомством и общением. Ну и, пожалуй, я максималист: как бы я ни была сильно привязана к человеку, но если он хотя бы раз сильно меня разочарует – я могу уйти из его жизни, и велика вероятность того, что я не вернусь обратно. Вот как-то так всё непросто для меня)

 

Марина: Значит ли это, что Вы не умеете прощать? Или здесь что-то другое?

 

Елена: Думаю, что прощать, конечно же, надо уметь. Думаю, что здесь требуется некое пояснение: сильное разочарование я могу испытать только в том случае, если меня предали, дали понять, что моё безграничное доверие было непростительной ошибкой.

Как известно, нас всегда предают именно те, кому мы больше всего доверяем, кого считаем родными и близкими людьми. Чужие не предают – они и так чужие. Это всегда очень больно, хотя стоит задуматься о том, а нет ли в этом отчасти и нашей собственной вины: проявления нашей наивности и чрезмерной доверчивости.

Ошибочно также ожидать от людей чего-то, что соответствует именно твоим представлениям и верности и порядочности. Но всё же иной раз достаточно одного какого-то поступка, чтобы стало ясно: мой якобы друг вовсе таковым не является, и всё это время он просто меня использовал в своих целях.

Вот такого отношения я действительно не прощаю.

 

Марина: Ваш идеальный день… Он какой?

 

Елена: Мой идеальный день – это день, когда я сделала больше того, что запланировала) Но это фактически утопия).

 

Марина: Какую литературу Вы читаете? К каким книгам возвращаетесь? Бывало ли, что какая-нибудь книга «переворачивала» Вас? Какая книга приводила Вас в восторг, и Вы советовали друзьям и близким её прочесть?

 

Елена: Сейчас иной раз не хватает времени, а в ранней юности я была просто «поглотителем» книг: читала много и с увлечением, просто «растворяясь» в атмосфере авторского замысла. В основном читала классику – русскую и зарубежную. Книгой, которая не только «перевернула» меня, но и существенным образом повлияла на моё жизненное самоопределение, была, как ни покажется это многим сейчас странным и немодным, книга Л.Н. Толстого. Я имею в виду роман «Война и мир». Эту книгу я полностью почитала в 14 лет – и после прочтения точно знала, что стану филологом. Самое интересное, что больше всего в этом чтении меня увлекли военные сцены и философские размышления автора о движущих силах истории.

Также в спектре моих читательских интересов всегда был древний эпос – перечитала там практически всё: и «Калевалу», и Беовульфа», и «Песнь о Нибелунгах», и «Старшую Эдду» - отдельные места помню наизусть. Ну и конечно всегда со мной, как говорила Марина Ивановна Цветаева, «книги, за которые сожгут» - Михаил Афанасьевич Булгаков «Мастер и Маргарита», Данте Алигьери «Божественная комедия», Франсуа Рабле «Гаргантюа и Пантагрюэль», Джордж Оруэлл «1984», Герман Гессе «Паломничество в страну Востока». Слушайте, а может сделаем отдельное интервью по книгам? В один вопрос мне точно всего не уложить)

 

Марина: Неплохая идея. Надо подумать.

Представьте себе, что Вам дана возможность побеседовать с любой исторически значимой личностью. Кого Вы выбрали бы в собеседники и о чем Вы говорили бы с ним? О чём спросили бы своего собеседника?

 

Елена: О, такое огромное количество исторических личностей достойно, чтобы у них взяли интервью) Ну, если бы была такая возможность, я бы поинтересовалась у Ивана Грозного, зачем он убил собственного сына, не преминула бы спросить у Герострата, «пошто он храм спалил», вытребовала бы ответ у Петра Первого, каково это – возводить великий город на болоте и костях огромного количества людей. А ещё мне бы очень хотелось повстречать Марину Ивановну Цветаеву, показать ей некоторые свои стихи и робко поинтересоваться: «Ну как? Вам не очень стыдно за современное поколение поэтов»?)

 

Марина: Вы преподаете, стало быть, имеете дело с молодыми. Расскажите о них. Они отличаются от молодёжи 20 лет назад? Чем?

 

Елена: Ой, я так боюсь подобных вопросов: как бы не впасть в менторский тон наподобие «а вот в моё время молодёжь была не такая»))) Молодёжь – она всегда молодёжь, и всегда прекрасна, потому что несёт в мир что-то новое, свежее, так необходимое современному обществу. Ну единственное, о чём я позволю себе немного «позудеть»: учили нас, конечно, лучше, муштровали больше. Старославянский и древнерусский языки до сих пор помню, как свои родные)

 

Марина: Если Вам чуждо суеверие, то, пожалуйста, расскажите о своих планах на будущее. Что, по Вашему убеждению, нужно успеть сделать обязательно.

 

Елена: Планы в последнее время у меня всегда одни: работать и совершенствоваться, писать на пике катарсиса – так, чтобы самой нравилось. Но вот это уже сложнее всего)

 

Марина: Ну и последний вопрос. Скажите, Вы счастливы?

 

Елена: Я счастлива тем, что могу писать, выражать себя не так, как это делает подавляющее большинство людей. А вообще мне кажется, что для творческого роста счастья всегда должно чуточку не хватать)

 

Марина: Я благодарю Вас за откровенность и уделённое нам время.

 

Елена: Вам спасибо, Марина, за интересно проведённое интервью. Мне было не скучно отвечать на вопросы)

 

Интервью опубликовано 14.02.2020