Khelga

Забежала вечером в Пятёрку за молоком. Кассирша, сдобная царственная Гульзат, скептически оглядела мою будущую покупку: собственно молоко, пироженки Чоко Пай, помидорки и прочую ерундистику.

 

- Гречку купила?

 

- Да... нет, - смешалась я, потом внезапно озлилась и рявкнула: - мои дети не любят гречку! И разве где-то в Москве осталась гречка?!!

 

- Э, что кричишь? - Гульзат понизила голос до полушёпота и сказала: - в подсобке есть немного, давай пробью два пакета. По восемьсот грамм. Только такая осталась - по восемьсот.

 

Я опять смешалась. До нынешнего вечера ни один торговый работник не предлагал мне по сути противозаконную гречку суммарным весом кило шестьсот.

 

Очередь негромко загудела - если она не возьмёт, я возьму. И нельзя ли побыстрее. Я после работы - и я тоже; и у меня бытовые неурядицы - и у меня ещё хлеще, и собаки в двери скребутся, и кошки души оккупировали.

 

- Она многодетная! - зычно выкликнула Гульзат. - И вы посмотрите, что она покупает: шоколад и помидор! А ей детей кормить. Рафик, под мою ответственность!

 

И мне померещилось, что по экрану кассового аппарата пронеслись строки знакомого поэта - "Ешьте малиновое, абрикосовое, гречку оставьте нам". И я вспомнила недавний перелёт Москва - Адлер, состоявшийся взамен перелёта Москва - Верона. Тому действу предшествовала серая, нервозная, полная переменчивой логистики неделя - в результате я собиралась в аэропорт соответственно нервозно и второпях; но книжку Купреянова, выданную на Купреяновском МХАТовском сольнике, кинуть в рюкзак не забыла.

И на высоте одиннадцать тысяч метров читала про милую Адриатики, про раздетого до стали робота, про "нынче моё созвездие самых главных меньше Большой Медведицы, больше Малой". И про "гречку оставьте нам" читала тоже. И в моей башке оформлялась банальная мысль, что всё будет хорошо.

 

- По шестьдесят пять рублей.

 

Голос Гульзат вывел меня из лёгкого ступора - я сказала: а, чёрт, пробивайте, пускай попробуют не съесть.

 

Я теперь обеспеченная женщина: у меня есть гречка, Чоко пай и уверенность в том, что печаль не может длиться вечно.

 

Иван Купреянов - очень хороший поэт, рекомендую.