Чуднова Ирина

День на третий от момента, когда меня определили в палату номер 413 второй терапии замечательной во многих отношениях больницы номер 51, когда уровень моего железа стал более совместимым с жизнью, добрый детский писатель Юрий Нечипоренко принёс мне зубную шётку и пасту, а Света Гудкова разные женские мелочи, и вот тогда я начала интересоваться окружающими формами жизни.

 

Палата наша сперва состояла из троих — Маруся с лёгким паркинсоном и тяжёлой одышкой, запойно читающая фантастику Ефремова. Вставала она рывком, подняв солнцу руки и ноги в каком-то сакральном египетском жесте. Я наблюдала это в течение двух дней. Потом ей понизили давление, купировали одышку и она выписалась. Милая, тихая женщина откуда-то по соседству с 51-й.

 

Ульяна попала на больничную койку за пару дней до меня и прошла через чистилище реанимации, где случилась забавная история с её личными вещами. Врач чистил ей абсцесс, а она кричала «как вы посмели какому-то охраннику отдать мои мобильные и сумочку?!» Анестезиолог так и не смог к ней подобраться с общим наркозом. Когда ей назначили гастро и колоноскопию (я думаю, 51-я по числу этих исследований держит пальму и оливу — в желудок и кишечник тут желают заглянуть каждому первому), Ульяна видела какой-то чудесный сон без продолжения, а затем натянула на голову наволочку от подушки и со скандалом стала требовать назад свои трусы. Причём в выражениях: «вы же врач! Вы клятву Гиппократа давали! Как вам не стыдно воровать трусы у пациентов!»

 

Посещение Ульяной подвала возымело на всех насельников второй терапии чудесный эффект — всем перемотали свежей марлей катетеры в венах. А многим и переставили, ибо марлечка на ульяниной руке была грязна как роба рудокопа, наверняка, заведующей поставили на вид.

 

Я посетила этот подвал на следующий после Ульяны день и немало развлеклась, когда сходил наркоз, высокохудожественным корабельным матом. Сперва на ум пришёл четырёхсерийный фильм «Морской волк», и я уж ожидала лично Волка Ларсена, но оказалось, это дама преклонных лет из первой терапии даёт мастеркласс невольным слушателям. Потом проклюнулся прокуренный и остервенелый мужской голос, затянувший заунывное: «убью, паскуда! Всю кровь из меня высосала, только подай на развод — урою!»

Рядом сидел мальчик анестезиолог и невозмутимо играл в тетрис. Я поинтересовалась, прилично ли себя вела в пограничное время? Он с воодушевлением сказал: «ага! Вы стихи читали». Подозревая худшее, спросила, "про что?" — Про колодец в пустыне.

Эк меня весенним кубком-то переехало! :-))

 

Ульяну выписали в пятницу. И в пятницу же стало ясно, что у меня никакой причины железного саботажа не нашли, и надо просто докапать курс венофера.

 

Милая наша лечащая Инна Егоровна развела руками — это вам только к гематологу.

Я же несказанно повеселела и начала готовится к выписке.

 

Впрочем, больничная жизнь не уставала подкидывать материал для визионерства. Во вторник по ошибке доставили к нам Варю. Бывшего директора школы с метастазами рака в немолодых внутренностях. В четверг её выписали слегка подоткачав лишнюю жидкость из разных мест. Но она так вцепилась в больничную койку, что долежит до вторника, а то и до среды. Руководить она пытается всеми окружающими, своим же подружкам молодым и светлым голосом рассказывает, как её тут травят вредными лекарствами, а врачам плачется, мол, не выписывайте! тут хоть какой-то догляд есть и таблеточек от аритмии побольше дайте!

 

Светланаванна поступила в субботу. Всё как у меня — низкое железо. И, поскольку она не ходячая моя старшая сестра по несчастью, взялась я со скуки её опекать, вожу на каталке в туалет, слежу, чтобы вовремя капельницы ставили и снимали. И прочая, прочая. Очень она переживает, что меня выписывают, как же ей дальше-то быть?

 

Про разбитную 80+летнюю Веру и Чудесную Пациентку, а также про Палату Напротив и прочих обитателей Второй Терапии расскажу ещё следующим постом, если кому читать не надоело.

 

Части вторая и третья: