Елена Юшкевич

Томно спустившийся на город вечер смотрел глазами вспыхнувших светом окон. Был тот день , когда память с особой нежностью воспроизводит дорогие сердцу образы, день когда меня посещает крылатый посланник. Эта невидимая нить, что связывает с братом, который является с недавних пор небожителем.

В отрытое окно лениво вползала прохлада и неспешно заполняла комнату. Чтобы не просквозило, запахиваю плотнее махровый халат и как обычно сижу, развалившись в кресле, забросив ноги на стоящий рядом стул, вечно заполненный стопками всевозможных распечаток. Усиливался ветер. Занавеска игриво начала трепыхаться, словно грива скачущей лошади. Стоящая на подоконнике ваза с белой хризантемой неожиданно падает на пол… вода оставляет мокрую дорожку, увлажняя ковер, ваза остаётся абсолютно неповреждённой, так же как и цветок, выпавший и лежащий рядом. Но подсознание цепляет сомнение: «А если пойдёт дождь? И он не прилетит?» - гоню мысль прочь. Первые робкие капли ударяют по карнизу. Взгляд словно «Ferrari» срывается с места и… сердце (клапан двигателя), начинает стучать, ритмично учащаясь. «Он сегодня не прилетит, не прилетит», - ревёт внутренний голос. Дождь уже барабанит по подоконнику, роняя огромные холодные капли. Поднимая с пола хризантему, так мне напомнившую своим видом "белую папаху", слышу лёгкую вибрацию. Смотрю вверх и… там у самого потолка кружится он – кремового цвета мотылёк. «Как он здесь оказался? Когда?» - пытаюсь понять. Обращаюсь мысленно к нему: «Рада, что не забываешь обо мне». Он спускается чуть ниже и садится на умиротворённо ниспадающую органзу, - продолжаю, - «Уже третий год пытаюсь понять простил ты меня или нет? », - от этой мысли слеза скользит по щеке. Мотылёк начал биться крылышками, потом взлетел, сделал круг над головой и вылетел в открытое окно. Хризантема выпала из моих рук и память как игла внутривенно ввела непонятного содержания раствор, вернув меня на много лет назад. В то далёкое и прекрасное детство. Слышу отдалённо слова брата, ещё совершенно юного, улыбающегося и говорящего маме, - «Сестра у меня клад. Никогда не дам её в обиду. Всегда буду о ней заботиться, чтобы не случилось, и как бы не распорядилась судьба нами», - и уже совсем размытое, - «Вот бы такую жену как она». Всё так явно предстало перед глазами, словно и не было этих 20 лет. Но эта хризантема… будь она неладна, снова привлекла внимание и взгляд как-то сам-собою перекинулся на кинжал, лежащий на полке. «Папаха, - сверкнула мысль, - а ведь в Дагестане существует традиция делать с помощью папахи предложение», - снова задумалась, - «Стеснительные юноши, боясь свататься открыто, бросали в окно девушке папаху. Если папаха не возвращалась тем же макаром, считалось, что девушка приняла предложение», - всё стало предельно понятным, - «Только сейчас до меня дошло, что хотел сказать брат». Спускалась агатовая ночь. Чтобы окончательно не замёрзнуть закрыла окно. Необходимо выспаться.