Про девочку

Младшая дочь оказалась единственным ребёнком, чьё путешествие по проторенным единоутробной сестрой путям не доставило мне никаких физических страданий.

 

Следующие десять-двенадцать лет я на вопрос о самом удобном отпрыске указывала именно на младшую дочь - Ульяну. Добавляя, что это было предрешено с первых минут и что, возможно, относительно других хороших девочек эта хорошая девочка слишком часто падает с велосипеда в лужу, висит вниз башкой на дереве и лезет в пасть ротвейлеру из соседнего двора - но в целом, в целом!..

Исполнительна - без напоминаний открывает тетрадочки с домашними заданиями дошкольного репетитора и вдохновенно русует в них букву ща и цифру восемь. Аккуратна - никогда не ищет пижаму, потому что скатывает её в идеальный шар и закатывает тот шар под идеальную подушку. Обладает хорошим аппетитом: ест всё - от бабушкиной каши до оллинклюзивного краба. Прекрасная мать... о, не смейтесь, Ульяна является самопровозглашённой матерью своей старшей сестры Вероники, истеричной, властной, своевольной девицы, которую даже я побаиваюсь; а Ульяна и носки на неё натягивает, и картавые сказки ей рассказывает, и супом с ложки кормит!.. а вы попробуйте, попробуйте накормить фурию борщом!..

 

Да, умилялись интервьюеры. Хорошая девочка, очень хорошая! И так на тебя похожа!

 

И я неизменно впадала в ступор. Похожа?!! Чем?!!

 

А фиг знает, отвечали интервьюеры. Если рассматривать детально - ничего общего. Но если по совокупности - одно лицо!

 

И этак пальцами изображали одно лицо.

 

Я вглядывалась в младшую дочь - голенастую, скуластую, голубоглазую, с пухлым ртом, с маленькими круглыми ушами, почти лишёнными мочек, с маленькими же - не по размеру - тоненькими пальчиками. И думала: не на меня она похожа, на юную финку она похожа - в недавно посещённом Куопио по улицам ходили множественные Ульяны, и в музеях были Ульяны, и в маркетах были Ульяны, а внутри экскурсионной телебашни концентрация беловолосых курносых Ульян оказалась столь высока, что мне хотелось навсегда спрятаться от этой концентрации в скоростном лифте.

 

Разве что глаза. Цвет. Но разрез не мой. Финно-угорский.

 

Но сейчас я тихо подвываю - зачем, зачем Ульяна так похожа на меня?!!

 

Я - в отличие от своей младшей дочери - комфортным ребёнком не была никогда. Мать свою, тишайшую Наталью Михайловну, изводила с рождения: не взяла грудь, умудрилась заболеть в роддоме пневмонией, потом полгода орала дурниной. Научившись не ходить, а сразу бегать, постоянно сбегала - в трёхлетнем возрасте сбежала с дачи прямиком на мостки Белавинского пруда и нырнула за водомеркой; вытащили со дна, спасли, обтёрли и выпороли; впоследствии привязывали к забору, как козу.

Не нянчила кукол - играла с мальчишками в войнушку; могла так огреть фрица деревянной винтовкой, что фрицева бабушка порывалась писать жалобу участковому.

Лет в двенадцать вдруг выросла в высокую красивую деваху, наглую и самоуверенную. Товарищи по войнушке взглянули на меня с иного ракурса - и началось. Апофеозом стал, собственно, не товарищ, а молодой тверской авторитет по кличке Кинг-Конг вдвое меня, тогда тринадцатилетней, старше: мне польстило внимание, я наврала, что мне скоро восемнадцать.

И хотя я - при всей своей неправильной стремительности - легко, почти блестяще училась, до честного изнеможения пахала на бабкиных сотках... и, начитавшись высокоштильных романов, блюла девство (даже Кинг-Конг ничего существенного от меня не добился) - моя мама хваталась за голову и стенала - за что.

 

Теперь пришла моя очередь хвататься.

 

Моя послушная, моя покладистая дочь превратилась в норовистую кобылицу, ржущую над устоями и выбивающую копытами как двери, так и окна.

 

За последние пару лет меня пару десятков раз вызывали в школу по поводу её безобразного поведения.

 

У неё примерно тысяча друзей-приятелей; примерно пятистами она крутит-вертит как хочет.

 

Среди оставшихся попадаются и сердешные; доподлинно знаю лишь об одном, остальных предполагаю: кобылица скрытна, как будто она не домашняя, а дикая, из прерий Северной Америки.

 

Почему знаю о доподлинном? Он щедро одаривал Ульяну роскошными лилейными, которыми вскорости провоняла вся квартира.

 

Как-то - крестясь и чихая на очередной букет - я прямо спросила:

 

- Он кто?

 

Ульяна скривилась и нехотя ответила:

 

- Ну мама! Ну, Саймон!

 

- Саймон? - осторожно переспросила я. И, памятуя о Кинг-Конге, испуганно добавила: - Это криминальная кличка?

 

- Мама. Какая кличка? Его так зовут. Он еврей по национальности. Поэтому Саймон. Увидел меня на Ленинском, выскочил из такси и побежал за мной. И до сих пор бежит. Учится в одиннадцатом, как я. Будет стоматологом, как родители. У родителей сеть стоматологий, как в рекламе. Ещё вопросы есть?

 

- Стоматологи - это прекрасно, - развеселилась я, - благославить тебя, что ли?

 

Дочь зыркнула на меня светлыми опасными глазами и, кажется, мысленно покрутила пальцем у виска.

 

Спустя какое-то время одеколоновые лилии иссякли. Дочь кратко сказала: достал, послала.

 

Как именно послала, я узнала чуть позже.

 

Между, хм, влюблёнными произошёл такой диалог:

 

- Саймон, а твои родители-евреи разрешат тебе на мне, нееврейке, жениться?

 

- Нет, хамуда, нет.

 

- Ну и пошёл на***.

 

Осмыслив диалог, я плакала и смеялась одновременно. И сквозь весёлые слёзы соображала: всё повторяется, ведь был, был у Ульяны и Кинг-Конг!

 

В прошлом году толпа друзей пришла поздравлять мою девочку с днём рождения согласно традиции: в полночь явиться к подъезду тостуемого, дабы петь песни, танцевать танцы и окунать тостуемого в торт.

В тот год компания скреативила - наняла промоутера, изображающего огромную гориллу. Разумеется, соседи, изумлённые гориллой с децибеллами, вызвали полицию. Я бы тоже вызвала, если бы горилла не предназначалась моей дочери; мне оставалось стыдливо таиться за занавеской и нервно бормотать из Чуковского - приходила к ним горилла, им горилла говорила, говорила им горилла, приговаривала.

Конфликт тогда разрешился мирно: подростки, умеренно напуганные стражами, подхватили обезьяну и свалили в менее населённый район; меня, мать криминальной именинницы, стражи даже и не побеспокоили.

 

Но сколько, сколько ещё было подобных эпизодов, осенённых ментальным Кинг-Конгом!

 

Недавний стал семейным мемом. Ульяна умотала с друзьями в Подмосковье, в неизвестный мне коттедж, расположенный в неизвестном мне коттеджном посёлке. Локацию она, конечно, не скинула. Дозвониться я, конечно, не смогла. Терзаемая беспокойством, набрала номер Ульяниной коттеджной подружки.

 

- Тоня? Здравствуйте. Ульяна не берёт трубку. Она с вами?

 

- Ой, да, здрасьть! Ой, да, с нами! Но дом большой, мы играем в прятки - и она играет в прятки, она спряталась и потому не отвечает!

 

Играет в прятки, спряталась и не отвечает. А вы попробуйте, попробуйте накормить фурию борщом!

 

И пофиг, что это другая история и другая фурия.

 

Что дальше? Не знаю. Вчера похожая на меня девочка официально стала студенткой московского вуза. Никто не в курсе - вызывают ли студенческих родителей в деканаты по поводу тортов, пряток и Саймонов?

 

За что.

 

 

 

*на одной из фоток дочерний Кинг-Конг

 

**курносый нос дочерний трансформировался в нос с горбинкой - у моей матери точь-в-точь такой же

 

***Алёнка Воскобойник, всё-таки выпори эту свою из моей двойни розгами

 

****студентками вчера (да, приказы о зачислениях вышли только вчера) стали обе моих дочери