Чернова

"Выпускник", Майк Николс, 1967

 

сложно говорить о фильме, который тебе скучен, а в теме Николса проще было бы рассказать о более интересном [исключительно мне] "Кто боится Вирджинии Вулф, но жребий брошен, айда за рубикон, и я честно постараюсь аккумулировать если не свои впечатления (они нулевые), то хотя бы ставшее общим местом. Впрочем, это "общее место" вы легко найдете повсюду, достаточно википедию открыть.

 

Чтобы понять преобразующее воздействие "Выпускника", нужно быть родом из американских шестидесятых или хорошо понимать контекст.

 

В контексте на дворе 1967-й год, в полном разгаре Вьетнам, в полном разгаре движение хиппи, и кодекс Хейса дышит на ладан, но пока еще не сдает своих баррикад. Огромный прокатный успех «Выпускника», в котором время действия весьма условно и всего прочего вышеупомянутого просто нет, объясняется, скорее, тем, что дети шестидесятых увидели в фильме своего парня: главный герой, по совместительству ровесничек протестной молодежи, вроде как бунтует против навязанного ему «образа жизни пятидесятых», вечное противостояние отцов и детей заканчивается яростным размахиванием позолоченным крестом (отбиться от «отцов») и побегом невесты из-под венца (make love, not war). Однако, вот этот огромный прокатный успех «Выпускника», неконформного кодексу Хейса из-за затронутых вопросов и показанных на большом экране чулок миссис Робинсон, дал «зеленый свет» и открыл шлюз тому, что в последствии стало называться Новый Голливуд. Хорошо-хорошо, не он один, были еще «Бонни и Клайд», и оба фильма атаковали нафталиновую мораль пятидесятых одинаково, правда, с разных сторон.

 

Есть мнение, с которым сложно спорить: Новый Голливуд всё равно бы случился, потому что и общество, и пресса были к нему готовы, более того, ожидали его с нетерпением, и если бы не национальные удары по корпусу и в темечко Голливуда Старого, ветер разрушения всё равно пришел бы с востока, из всяких там Европ с их новыми волнами и древними снобизмами. «Бонни и Клайд» с «Выпускником» просто стали маркерами, позывными «Давайте, начинайте уже». Конечно, всё немедленно началось.

 

Однако, «Выпускник» настолько въелся в мироощущение того поколения, что повзрослев, оно ретранслировало его на семидесятые, восьмидесятые и девяностые, уже нисколько не стыдясь. Это очень похоже на массовую реконструкцию хорроров теми, кто в восьмидесятые смотрел хорроры детьми, правда, ужастиков было много разных, а «Выпускник» один.

 

Есть мнение, с которым поспорить еще сложней: вот всё то, что увидело в этом фильме поколение шестидесятых: революцию против консерватизма, сложность с самоопределением да и нежелание этого самоопределения и интеграции в мир «отцов», а еще бунт, романтику и любовь – вот всего этого там просто нет. Ну, совсем нет, как пива в анекдотичном ларьке. Мы сейчас совершим [харакири] попытку деконструкции и поймем, что оно действительно так. И если говорить про Николса (в девичестве Михаила Игоревича Пешковского), то там не может быть всего этого на корню. Потому что как раз «Кто боится Вирджинии Вулф» - фильм для него абсолютно нехарактерный, а «Выпускник» - сферический в вакууме Николс, который постепенно на радость зрителю приводит «пацанов к успеху», то есть, позволяет всем чаяниям главных героев сбыться, но только для того, чтобы показать ничтожность подобных пирровых побед.