Издать сборник стиховИздать сборник стихов

Голева Татьяна


Илья Сельвинский

 
24 окт 2025Илья Сельвинский
Илья Львович Сельвинский
 
Русский советский писатель.
 
Родился 24 октября 1899 года в Симферополе.
 
Главные произведения раннего творчества связаны с Гражданской войной (поэма «Улялаевщина», трагедия «Командарм 2»), конфликтами периода нэпа (роман в стихах «Пушторг»).
 
С конца 30-х стал разрабатывать жанр исторической трагедии в стихах — о переломных и революционных моментах в истории России («Рыцарь Иоанн», «Бабек»).
 
Автор книги «Студия стиха», автобиографического романа «О, юность моя!» и других произведений.
 
Произведения переведены на иностранные языки.
 
Награжден 5 орденами, а также медалями.
 
Умер 22 марта 1968 года в Москве.
 
ИЛЬЯ СЕЛЬВИНСКИЙ
Perpetuum mobile
 
Новаторство всегда безвкусно,
А безупречны эпигоны:
Для этих гавриков искусство —
Всегда каноны да иконы.
 
Новаторы же разрушают
Все окольцованные дали:
Они проблему дня решают,
Им некогда ласкать детали.
 
Отсюда стружки да осадки,
Но пролетит пора дискуссий,
И станут даже недостатки
Эстетикою в новом вкусе.
 
И после лозунгов бесстрашных
Уже внучата-эпигоны
Возводят в новые иконы
Лихих новаторов вчерашних.
__________________
Perpetuum mobile — Вечное движение (лат.).
 
***
Уронила девушка перчатку
И сказала мне: «Благодарю».
Затомило жалостно и сладко
Душу обреченную мою.
 
В переулок девушка свернула,
Может быть, уедет в Петроград.
Как она приветливо взглянула,
В душу заронила этот взгляд.
 
Море ждет… Но что мне это море?
Что мне бирюзовая вода,
Если бирюзовинку во взоре
Не увижу больше никогда?
 
Если с этой маленькой секунды
Знаю — наяву или во сне,—
Все норд-осты, сивера и зунды
Заскулят не в море, а во мне?
 
А она и думать позабыла…
Полная сиянья и тепла,
Девушка перчатку уронила,
Поблагодарила и ушла.
 
***
Сирень в стакане томится у шторки,
Туманная да крестастая,
Сирень распушила свои пятерки,
Вывела все свои «счастья».
 
Вот-вот заквохчет, того и гляди,
Словно лесная нежить!
Не оттого ль в моей груди
Лиловая нежность?
 
Брожу, глазами по свету шаря,
Шепча про себя невесть что…
Должна же быть где-то
на земном шаре
Будущая моя невеста?
 
Предчувствия душат в смутном восторге.
Книгу беру. Это «Гамлет».
Сирень обрываю. Жую пятерки.
Не помогает.
 
NN позвонить? Подойдет она, рыженькая:
«Как! Это вы? Анекдот».
Звонить NN? А на кой мне интрижка?
Меня же невеста ждет!
 
Моя. Невеста. Кто она, милая,
Самое милое существо?
Я рыщу за нею миля за милею,
Не зная о ней ничего…
 
Ни-че-го про нее не знаю,
Знаю, что нет ничего родней,
Что прыгает в глаз мой солнечный «заяц»
При одной мысли о ней!
 
Черны ли косы ее до радуги,
Или под стать урожаю,
Пышные ль кудри, гладкие прядки —
Обожаю!
 
Проснусь на заре с истомою в теле,
Говорю ей: «Доброе утро!»
Где она живет?
В Палас-отеле?
А может быть, дом у ней — юрта?
 
И когда мы встретимся? В марте? Июне?
А вдруг еще в люльке моя невеста!
Куда же я дену юность?
Ничего не известно.
 
Иногда я схватываю глобус,
Тычу в какой-нибудь пунктик
И кричу над миром на голос:
«Выходи! Помучила! Будет!»
 
Так и живу, неся в груди
Самое дорогое,
И вдруг во весь пейзаж впереди
Вижу возможность, мрачную, как Гойя:
 
Ты шаришь глазами! Образ любой
В багет про себя обрамишь!
А что,
как твоя
любовь
За кого-нибудь вышла замуж?
 
Ведь мыслимо же на одну минуту
Представить такой конец?
Ведь можем же мы, наконец, разминуться,
Не встретиться, наконец?
 
Сколько таких от Юкона до Буга,
От Ганга до Янцзыкиана,
Что, так никогда и не встретив друг друга,
Живут по краям океана!
 
А я? Почему моя линия жизни
Должна быть счастливее прочих?
Где-нибудь в Кашине или Жиздре
Ее за хозяйчика прочат,
 
И вот уже лоб флердоранжем обвит,
И губы алеют в вине,
И будет она читать о любви,
Считая, что любви нет…
 
Но хватит! Довольно! Беда молодым:
Что пользы в глухое стучаться?
Всему виной сиреневый дым,
Проклятое слово «Счастье».