Хафизова Наталия

1. Красота переживается как встреча с самодостаточностью чего-либо, с мощью его присутствия для меня здесь-и-сейчас в качестве настоящего Настоящего. Настоящее, таким образом, и есть Бытие, и есть Красота, ибо Бытие – створ, зазор, в которых человек созерцает и/или вмещает в себя вечную – бытйную – Красоту не-вечного мира, оказавшись выброшенным из пространства и времени повседневности.

 

Думается, если Античность поставила Красоту на вершину ценностной бытийной пирамиды, то современная онтология может утверждать следующее: Бытие в своей чистоте и есть Красота. Благодаря конкретной вещи, конкретному художественному произведению, природному объекту, даже поступку, пережитым особым – эстетически-эйдическим – способом, открываются тайные (скрытые "в" и "от" повседневности) дверь ли, тоннели, из которых волит Красота, волит Бытие.

 

Захваченность Красотой, сопровождающаяся катарсисом (собственным обнулением, десубъективацией и очищением), тождественна захваченности Бытием. Не потому ли Красота подчас и переживается как Ужас, как встреча с собственным не-существованием, не распознанным в качестве собственного же "Ино-", но все же подлинного "Бытия"?

 

2. Идеал – это идея, которая обрела устойчивую конкретику содержания, став при этом усеченной, оставив иные свои возможные аспекты в тени. Опасность идеала в том, что он может превратиться в посмертную маску идеи, будучи отождествленным с малой частью ее бесконечно богатого содержания, и поэтому следование ему чревато фанатизмом, категоричностью, неспособностью услышать Иное.

 

...ведь как круг не может вписать в себя многоугольник без потерь для последнего, так и Идеальное не может вместить в себя реальность, Реальное.

 

Идеальные модели создаются не ради забавы или умственных упражнений, а ради того, чтобы понимать существующую реальность и управлять ее изменением в движении к идеальному/идеалу. Однако на практике не всегда соблюдает мера заземления трансцендентных идей, что и получает катастрофические последствия. Более того, счастливый конец, достижение полной гармонии в Реальном, в принципе, невозможно, что и переживается как высокая трагедия, как ужас истины об идеале.

 

Живая идея чурается идеала как чего-то статичного, ибо человек, живущий идеей и в идее, есть сам – сплошное ее разворачивание, приращение смыслов своей открытостью к разному Иному, предъявление ее в уникальном варианте. Идея есть вечное движение.

 

_____________________________________

 

По мотивам моей статьи "Антиутопия и ужасное как теневые стороны культуры".