Cript13

Лето 1967 года. Разгар летних каникул, время разумно ограниченной свободы (с раннего детства ненавидел все эти пионерские лагеря со слюнявыми горнистами и наглыми, шпанистыми вожатыми). Кинотеатр «Мир», что на улице Чехова, сразу за колхозным рынком. Нас трое пацанов. Меньше чем по трое в «Мир» ходить не отваживались, чеховские запросто могли прикопаться.

Какой был в тот день фильм — решительно не помню. Наверняка что-то про войну. Запомнилось другое. В те времена перед фильмами в кинотеатрах часто показывали анонсы фильмов, которые готовят к выходу в прокат.

Серый, черно-белый фильм. Про альпинистов. К горам был в ту пору равнодушен. Любовь к ним пришла много позднее. И вдруг — песня! Группа идёт на последний штурм, вот она, вершина, люди валятся на снег, обнимают друг друга. А песня звучит. «Весь мир на ладони, ты счастлив и нем…». Тревожный, рубленый бой гитары и — голос. Сильный, рвущийся из глубин, надтреснутый. Всего-то несколько секунд.

Когда, жмурясь от светы, мы вышли из зала, заговорили тотчас — не о фильме, нет, — о том анонсе. Как назло никто из нас не мог вспомнить ни названия фильма, ни исполнителя песни.

Однако каникулы закончились Началась школьная рутина. Как-то зашёл в «каптёрку». Каптёркой называлась маленькая комнатушка возле кабинета физики. Лаборантская. Там властвовал Рауф, студент-вечерник КАИ. Комнатка была завалена всякого рода утварью, от весов и штативов до реостатов и осциллографов. А ещё там громоздился совершенно гигантский по нынешним меркам магнитофон «Тембр». Весил, пожалуй, килограмм 12. Рауф иногда крутил там записи всякого рода. В основном Битлз. Сверхпопулярный в ту пору альбом A Hard Day's Night. А также Роллингов, Манкиз, Энималз и прочих, ныне почти забытых.

Уже собрался уходить, как вдруг — она! Та самая. Исполнение, правда, другое, не студийное, концертное. Я, едва дослушав до конца, — Рауф, это кто поёт?!! Он глянул сверху вниз сочувственно: Что, салабон, Высоцкого ни разу не слышал?

Высоцкий?! Да быть не может! О Высоцком я твёрдо знал, что он бандит-уголовник, алкоголик. И ещё антисоветчик. Слышал две его песни в дворовом исполнении. Про хунвейбинов и про бал маскарад. Обе не понравились. А тут такое. А плёнка крутилась. После горных песен — песни из фильма «Я родом из детства». Дальше «Солдаты группы Центр». Ну и наконец — сногсшибательный «Парус»!

Так оно начиналось. Я четырежды видел его вживую. Два раза в театре — «Павшие и живые» и «Добрый человек из Сезуана». Два раза на концертах в Казани. Лично пообщаться не довелось. Да я и не стремился. Каким он был в реальной жизни, не знаю. И, опять же, не стремлюсь знать. Знаю, что он был стойким и мужественным.

Ровно год спустя после того памятного лета в газете «Советская Россия» вышла большая, на полполосы статья «О чём поёт Высоцкий?». Подлая и кустарно сварганенная заказуха. Читал её в сквере «Ленинский сад» возле Университета. Там в ту пору стояли газетные щиты. По ранжиру: «Правда», потом «Известия» ну и «Советская Россия». Возле неё собралось человек пять. Наконец один из читающий хохотнул и произнёс так, чтоб все слышали: «Ну всё. Пиzдец ему». И пошёл себе, довольный.

Гнобили его изрядно. Запрещали концерты, выбрасывали песни из фильмов. К примеру для предполагаемого фильма-мюзикла «Бегство мистера МакКинли» было написано порядка 12 песен. В фильм вошли две, и то купированные.

В фильме «Земля Санникова» Высоцкий должен был играть Крестовского. Кроме того в фильме должна была играть Марина Влади. Но вмешался Минкульт. Вынудили режиссёров убрать Высоцкого и Влади. Да много было всякого-разного…

В заключение. Среди многочисленных сценических работ Высоцкого — роль Мартина Идена в радиоспектакле по роману Дж. Лондона. В постановке Анатолия Эфроса. Так вот, там через весь спектакль лейтмотивом проходила сцена жестокой уличной драки, один на один. Между ещё юным Мартином и главарём портовой шпаны по кличке Масляная рожа. Тот третировал Мартина, пытался подмять, каждый раз завязывались драки, в которых поднаторевший гопник неизменно побеждал. И вот как-то однажды Мартин смог одолеть ненавистного обидчика, избил его в кровь. До сих пор в ушах задыхающийся, но торжествующий хрип Мартина-Высоцкого: «Масляная р-рожа!!! Я всё-таки побил тебя, Масляная рожа! Всё-таки побил!»

Да! Ты в самом деле побил их, Владимир Семёнович! Ты их сделал! В честной уличной драке. Без кастетов, заточек и подлых подножек, как они. А по-честному, по-пацански! Трусливых пасквилянтов и ухмыляющихся душителей. Где они, эти масляные рожи, а где ты? Ты вышел на свою Вершину. И остался там, потому что силы иссякли.

«Весь мир на ладони, ты счастлив и нем…»