Dr.Aeditumus

Друг мой возлюбленный, присно в моём сердце носимый,

на стране далече сущий!

 

Евангельский блудный сын, получив свою долю наследства, удалился от Отца и расточал полученное, живя блудно (блудом здесь названа сама направленность его жизни, ложная по отношению к Отцу и к Истине). И мы получили свою долю – долю живущих на земле, долю сил, времени, способностей, воли и её свободы. Как мы пользуемся всем этим богатством, которого мы не наживали? Собираем или расточаем? Каждое слово, дело, каждую мысль нашу мгновенно выхватывает из наших рук безжалостный Судья – Время, и подшивает к «делу», сохраняя до окончательного слушания. А уж там – только чаши весов, на них жизнь, нами прожитая, свидетель – совесть наша и Неведомый и Страшный Судия, или Он же, но Друг наш Благожелательный и Милосердый Заступник, если потщились мы заранее соделать себя Его друзьями. Ни одного слова не скажу тебе, которого бы ты не знал [сам и без меня]. Да и возможно ли хоть точку или запятую прибавить (или убавить) к тому, что уже сказано, и сказано не человеком от мудрствования плотского и житейского, но Богом от Всеведения непостижимого и Любви безграничной. Но всё, чему научаемся (чему нас учили и что изучали сами), все приобретённые нами навыки лишь многократным повторением входят в нашу сущность и становятся неотъемлемой частью нашей персональной экзистенции.

 

Впрочем, к Слову, к Слову Бога Живаго. Сын, на стране далече иждивший отчее достояние, нашёл, однако, в себе некую меру сил разума, любви и смирения для возвращения к Отцу, и его покаяние было с великой любовью принято разверстым к своему чаду сердцем Родителя. Не там же ли и мы, не на стране ли далече обретается ныне и наша душа, безумно растрачивая Отцовские дары. Сегодня, пожалуй, не осталось на Земле уголка, который был бы столь недосягаем для современных средств связи, чтобы можно было его назвать «страной далече», и всё же каждый человек имеет в себе такое место, такую страну, куда душа его удаляется, убегая от Бога, дабы проживать там блудно Его достояние, тщетно надеясь укрыться «вдали» от Отца, от взоров любви Его Всевидящего Ока. И совесть, назойливо твердящая: «Камо бежиши? Несть места, идеже укроешься теплоты Его,» – посажена в клетку и покрыта тёмным покрывалом сердечного ожесточения. Но Время, Время, как булгаковский Матфий, ходит и ходит за нами по пятам, и пишет, пишет… И пожирает дни, отпущенные нам на умножение талантов, полученных от Отца. Кто не собирает, тот расточает. Кто не в Бога богатеет, тот сеет в море, тратит попусту силы, время, способности. Как не велика, не щедра и обильна доля, нам от Бога в мiре данная, всю в мiре и прииждиваем, и если не переведём всё это богатство в валюту нетленную, не девальвируемую, которая есть святость сердца нашего, и не поместим её до последней златицы, лепты, гроша в хранилище Вечности, то потеряем и то, что мним иметь, кажущиеся обладания наши, ибо своими руками зарываем в землю тления свой единственный талант – собственную жизнь.

 

* * *

Эпиграф. Пловец, не увлекайся, радуясь своей силе и ловкости, помни с опаскою, где и сколь далеко оставил ты берег, землю твёрдую и надёжную. Море житейское – стихия переменчивая, обманная, зыбкая.

Учениями чуждыми не увлекайтесь. Хорошо благодатию питать сердца.

 

Дом спасения! Для русской души таковой суть изба. Брёвна толстые смоляные материал для неё. Тростники да рисовая солома для нашей нации не годны («…потому что в огне открывается, и огонь испытает дело каждого, каково оно есть, 1Кор.3:13). Бог един, формы богопочитания, поклонения Ему и пути Его познания Им определены и содействием Его Святаго Духа установлены. Не можем служить Богу и мамоне. Мамона есть мiр во всей его многообразно изменчивой непостоянности, от которой мало, вовсе нет нам проку в последний день. «Всё испытывайте, доброго держитесь», – то есть, имея разум духовный (в своём ли уме, или от ума Богом просвещаемого, от того, кому Бог дал око Своего Духа), усматривай в каждом деле, что есть от мiра, от падшей природы, от воли и разума человеческого, а что от Бога, от Вечности (еп. Игнатий, впрочем, учит не верить собственному сердцу). На пустоту и суету нет у нас времени. Нет у нас времени и на самообман под видом духовности. Слово Божие, которое острее меча обоюдоострого, отделяет душу от плоти, гордый дух от духа Итины, плоть чистую от живущего в ней и действующего страстями греха, и водворяет очищаемую благодатью душу, ещё в теле сущую, в Вечность, а если не так, то и по разрушении временного жилища блаженной Вечности душа не вкусит (т.е. просто так, на автомате, в силу перехода в бестелесное состояние, независимо от трудов и плодов своего земного жительства), но пребудет в своей «стране далече», извергнутой из Дома Отчего на век, не по Божию немилосердию, но по своей собственной неспособности приблизиться к Нему и пребывать с Ним в общении. «Дни лукавы суть, Еф.5:16». Каждый час, каждое мгновение мы нажимаем «Enter», но можем вдруг прочесть «Game over». А ведь попытка-то у нас одна! В каком ужасном состоянии окажется душа наша в этот миг, врасплох застигнутая неизбежным. А ведь это и есть Суд: «В чем застигну, в том и сужу», – говорит Господь. Душе же надлежит пребывать в Любви и Святом мире непрерывно, и это есть та готовность, та святость, которая суть наше христианское задание на жизнь, содержание, смысл и обязанность нашего временного существования. И это есть светильник зажжённый, елеем заправленный, и сие суть спасение. А иначе душа – дева юродивая, в кромешной тьме с пустым светильником бездельно взывающая к Богу: «Господи, Господи», – и в ответ слышащая лишь: «Не вемъ васъ, Мф.25:1-12».

 

Мы стоим как бы на крутой и скользкой кровле, и пока мы на самом верху, на коньке, и крепко-накрепко держимся за руку Божию, и, страхом понуждаемые, не позволяем вниманию своему заняться чем-либо кроме нашего бедственного и опасного положения, и не упускать нашей единственной и надёжной Опоры, мы имеем надежду на спасение. Но если мы от привычки, или по любопытству, или по иной какой-либо причине потеряв страх, стали беспечно вертеть головой и озираться на все четыре стороны, и, отпустив Руку, единственно способную удерживать нас от стремительного скольжения в бездну, в увлечении потянулись за некоей вещью, прельстившей нас своим мишурным блеском – совершенно бессмысленным и бесполезным для нас осколком стекла, в тот же миг обретаем себя вниз головой летящими в пропасть, объятыми смертным ужасом и запоздалым раскаянием, яко мужи, от сна восстающие и ничтоже в своих руках никогда не удерживающие. Так низвергаемся мы, увлекшись мiром, или в гордом своеумии ища иной опоры кроме Всемогущего и вставая на пути не для нас предназначенные.

 

Да не будут тебе бози иные, душа христианская, душа русская. Путь твоего спасения предложен, предначертан тебе самими обстоятельствами твоего рождения, воспитания, среды обитания (род, отечество, семья, други). Стоя пред мостом узким и тесным, но прочным, надёжным, отцами и дедами твоими собственной их жизнью проверенным и испытанным, что вглядываешься в даль туманную, зыбкую и неверную: что там, какие там мосты, какие земли, не сбегать ли посмотреть? Может быть и верно, что все пути (мосты) ведет в Рим, но времени нам отпущено только на тот, пред которым мы поставлены. Не рвись душой, нельзя объять необъятное. В одну жизнь не вместишь ни две, ни пять: одна душа, одна жизнь, один Бог, одна любовь, – мера всему разная, но всего по одному. Смирение есть принятие своей смертной участи и согласие с Богом в терпении, благодарении и с благодушием пройти тот путь и с тем крестом, которые Он предназначил именно тебе. Крест есть лямка, хомут. Но мудрый Конюх впрягает тебя в твои именно саночки. Не завидуй силе других коней, тяжеловозов, вытягивающих целые поезда, но и берестяными да лубяными расписными возочками для тонконогих лошадок предназначенными не прельщайся. Не смущайся также и разницей в длине и тяжести дорог, на долю каждого особо выпадающих. Уразумей же и свободу, в колее заключённую, свободу от страхов, сомнений, смятений и уныния. Известен Путь, известна и благость Коновода, не обманет же и надежда на воздаяние. Конь буий, норовистый, ломая колею, сам себе труд даёт, да и по совести, заслуживает наказания от Возницы, пекущегося о сохранности и коня, и груза: устремившийся к обрыву биен бывает для собственной же пользы и спасения, и чем упрямее животина, тем суровее вразумление.

 

Что Бог положил на сердце, то и пишу, по любви к тебе и от беспокойства о твоей душевной безопасности. А заодно и сам назидаюсь, будучи непрерывно в бедствиях и искушениях душевных и телесных. Прошу, не принимай ничего из моих слов как совет или указ, но как беседу, как совместное размышление, как отнюдь не навязчивую дружескую заботу, и ничего более. Сам слеп, сам из одного заблуждения впадаю в иное. (Здесь черновик указывает вставку из двух стишков: «На чреве ёрзая…» и «Не всё ль равно…»)

 

* * *

Глава жене – муж, мужу глава – Христос. Да будет и у вас так воистину. Сердце каждого христианина есть дом Божий, такожде и семья есть домашняя Церковь. Как человек благодатью Божией, чрез него на весь вещественный мiр снисходящей, весь этот мiр освящает (или, по крайней мере, должен бы освящать), так и Церковь, как Дом Бога Живаго, освящает всех в ней пребывающих (в ту меру, в которую каждый имеет силы вмещать, сиречь в меру святости). И так храм телесный – человек, и храм вещественный – церковь, и Церковь – мистическое Тело Христово, членами Её составляемое – все, взаимно друг друга освящая, взаимно и возрастают христианским совершенством, одни от семени освящённого принося плод святости, Другая же составляя Землю Святую, сей плод питающую и взращивающую. Посему ни плода без земли быть не может, ни земли бесплодной быть не должно. Это самое и означают слова: Вне Церкви нет спасения. И никто, сам опытно, самой своей жизнью этот плод святости взрастивший (или взращивающий), иного сказать не может. Азъ же грешный, собственного такого опыта не имея, несомненно верую отцам нашей Восточной Православной Церкви, иже сей опыт своими трудами и подвигами приобрели и благодать Святаго Духа чрез то стяжали. Аминь.

* * *

 

Два рода нечистоты возможны для человеков. Одна – от немощи плоти, всем нам присущая. На неё Бог взирает снисходительно, и тем, кто в делах, не сохранив Заповеди по немощи, остаётся однако преданным Ему в произволении, Господь подаёт помощь, врачует их язвы и укрепляет им силы как Сам то знает. Это свои Ему люди, и «Господь крепость людемъ Своим дастъ», и утешит их, и путь Господень и воля Его яснее станут для них после искушения, преткновения, претерпевания малой скорби, и «Господь благословитъ люди Своя миромъ, Пс 28:11». Так пестует Отец Небесный верных Свои чад. Не так же ли и любящий родитель учит ходить малыша своего сына, водя его за руку, и, отпуская на малое время, позволяет ему испытать свои силы, а упавшего поднимает, утешает, и вновь берёт за руку и водит, и действует так, доколе чадо не обучится. Этим же путём и сын познаёт свою немощь и отеческую оберегающую любовь.

 

Есть, однако, и иная нечистота, Богу ненавистная, бесовская, и в ком увидит таковую, от того отвращается. Это нечистота пытливости, своеумия, гордости сатанинской. Когда сын, претыкаясь и падая, не к Отцу взывает, не Его единственно помощи и утешения ищет, но протягивает руку «друзьям» лукавым, многое обещающим, всякой мудрости и искусству научить сулящим, льстиво глаголющим: «Будите яко Бози», – и коварно подстерегающим случая столкнуть в бездну погибели. Не дай нам, Господи, в ослеплении ума и нечувствии сердца предать себя в руки сих аггелов лютых и не милосердых, их же личинам несть числа. Путь в Вечность, путь на Небо, к Богу только один: «Я есмь путь и истина и жизнь, – говорит Господь, – никто не приходит к Отцу, как только через Меня, Ин.14:6». Нет другого пути; кто не идёт узким путём крестоношения, терпения скорбей и не тесными вратами отсечения своей воли, предания себя во Святую волю Божию желает войти во Двор овчий, «но перелазит инде», наущаемый лукавыми «учителями», тот «вор и разбойник, Ин.10:1». Чашу горькую лекарства, в Жизнь вводящего, не желая пить по глотку, выпьем залпом на одре смертном, но в тот час исцелит ли? Пока есть ещё у нас время (да и по сроку возраста не пора ли нам перестать гоняться за тенями вещей земных, тленных, уподобляясь малолетнему дитяти, упорствующему в погоне за бабочками на весеннем лугу), займёмся как должно Вечностью. По воле Божией, благой и совершенной, именно и ведущей нас к блаженной Вечности, исправим свой образ мыслей, строй своих чувств, направление своих душевных движений, погрешности и увлечения, от немощи человеческой происходящие врачуя покаянием. Волю же Святую познаём из Слова Божия, истинное разумение которого подаётся от Духа Святаго, в полноте благодати Своей пребывающего в Православной Церкви, Которого и мы сделаемся жилищем и причастниками, выправляя своё жительство по Уставам святой Церкви, а ум – писаниями святых Отцов наших, от Самого Бога просветившихся.

 

Дни лукавы суть, смотрите, как опасно ходите. Нас, христиан последних времён, особо остерегает этими словами божественный Павел. Великие подвиги достались древности, нам же, по причине оскудения естества, измельчания всего сущего, изнуряемого грехом, справедливость Божия даже подвиг предлагает сообразный нашей немощи – терпение мелочных, ничтожных, досадливых скорбей, как булавки и едва приметные колючки, и крючковатые терния рассыпаемые сатаной на нашей дороге. Но ничтожные скорби, аще подобающим образом нами приемлются, не менее велики в очах Божиих, чем лютые страдания мучеников и суровые подвиги монахов-пустынников. От нас же требуется лишь благодушие в болезненных и прискорбных приключениях наших, покорность ведающему наше благо Промыслу, благодарение со славословием Господу за Его непостижимые к нам грешным милости, да хранение верности – с великим тщанием и вниманием – Святой Его заповеди, зане непрестанно подвергаемся рассеивающим и расслабляющим душу (волю и ум) искушениям в болотной атмосфере идолопоклонства и жажды плотского благополучия нашего убогого, опошлившегося, лживого века.

 

Наши прадеды плыли в Вечность на Корабле Спасения «Христова Русь», где весь быт, само течение и уклад каждодневной жизни был направлен на удобное прохождение чистого и богоугодного жительства, помогал хранить непорочность сердца и ограждал от тлетворного действия множества искушений, устраняя соблазны и поводы к греху, которые будто копились в закромах лукавого духа, чтобы лавиной обрушиться на нас, потомков благочестивой Руси, отброшенных от их Корабля на расстояние трёх богоборческих поколений. Вспомним хотя бы «Лето Господне», времена отнюдь не незапамятные. Отец Ивана, как строитель-игумен в большом монастыре, пёкся и о внешнем, бытовом благоустройстве жизни, и о благочинии внутреннем, созидающем нравственную душу. В плавании по морю житейскому на таком Корабле даже огрехи и определённая доля шаткости пассажиров и команды не препятствовали, однако, всем вместе, цельности всего состава, как частям и членам органически единого Тела Христова, Церкви единоверных и единомысленных, единоустремлённых братьев и сестер Господа, благополучно преплывая мятущуюся временность, достигать надежной гавани и твердой земли Берега вечного блаженства и вселяться в обители, им от Господа уготованные. Не то в лето нынешнее. Плывём на плоскодонках, корытах, плотах и прочей плавучей мелочи и хламе. Невольно вспоминается образ кораблекрушения, приключившегося во время вынужденной экспедиции Павла в Рим. Не вняв слову Господа, устами Апостола возвещённому, корабелы погубили своё судно, и на твёрдый берег команда с путешествующими спасались на обломках и прочих подручных средствах. Вот и на нас исполняется слово Писания, становясь как бы пророчеством, сказанным как для каждой души в отдельности, так и для различных сообществ, и для всего человечество в целом. Но ведь тем большее нужно внимание, осторожность, опытность, сила, чем беспомощнее и ненадёжнее плавательное средство (это я приложил к быту, разумеется, ибо разрушена лишь среда удобного спасения, материальное основание жизни – корабль Церкви убо непотопляем, Мф.16:18).

* * *

Плыл я как-то по реке Лух на байдарке в большое половодье и спину расслаблять позволял себе на весьма нечасто случавшихся широких и глубоких местах с относительно ровным и умеренным течением, а чуть только опасное место, и я опять весь – напряжённый мускул и сосредоточенное внимание (матрос у меня был только один, да и то, лучше бы его вовсе не было). Догоняем ПСН-10, плавательное средство надувное десятиместное, океанский спасательный непотопляемый плот с герметично закрывающимся верхом и надувным же днищем. Команда, трое в хлам упившихся зверского вида мужиков, в навалку валяются в мокрых ватниках под мелким, но упорным дождичком с безмятежно блаженным видом младенцев, уютно преющих в добросовестно проссаных подгузниках и мирно посапывающих в неведении добра и зла. Четвёртый, кормчий, то ли полулёжа, то ли полусидя вяло отталкивается от затопленных берегов корявым шестом, едва в силах разлепить опухшие гляделки, как и его сподвижники ни мало не смущаясь дискомфортной обстановкой и не замечая тонких струек воды, деликатно сочащихся с шапки-ушанки ему за воротник. И ведь ни малейших сомнений не имеется ни у нас, ни, тем паче, у них самих, что доплывут до пункта назначения в целости и сохранности, «усталые, но довольные», как гласит незыблемый трафарет торжественно-нелепых резюме всех школьных сочинений на тему организованных каникулярных мероприятий, типа походов, экскурсий и прочей пионерской суеты. А мы, при всей нашей осторожности и великом напряжении сил чудом, кажется, выбрались, измотанные, окоченевшие и чуть живые.

 

Таков [бедственный] образ спасения и нас, ныне плывущих на обломках Великого Корабля, христианской Державы, на котором пьяный кочегар обретался в почти полной безопасности и почти совершенной, ну ладно, изрядной уверенности спасения. Каждый топляк, каждая коряжка и водоворотик готовы пустить нас ко дну, стоит нам по самонадеянности, невниманию и неосторожности приблизиться к ним. Не увлекайтесь учениями чуждыми и различными, не принесшими пользы занимавшимся ими, – так наставлял апостол Павел своих новообращенных детей, ещё не укоренившихся в вере, но уже простирающих ум и сердце к вещам опасным, губительным для пловцов неопытных. В терпении стяжите души ваши, заповедует нам Господь. Не о терпении одних лишь скорбей глаголет Спаситель, но и о терпеливом усмирении своего любопытства, праздной пытливости [о вещах, не относящихся к насущным делам спасения свей души], своеумия, желаний и хотений нам, по неразумию нашему, не полезных. В падшей части творения не осталось ничего, видимого и невидимого, что было бы безразлично (нейтрально) по отношению ко Христу и состоянию нашей души. Кто и что не со Христом, то против Него; что не в Его уделе, то в области сатаниной (см. Деян.26:18). Мамона духовная страшнее вещественной, ибо, непрестанно изменяясь, имеет лживое стремление принять облик Христов, или хотя бы прикрыться ягнячьей шкурой, дабы коварно прокрасться в сердце неопытное. Питаясь особнячком, желая попастись на пажитях чуждых, удалённых от благой земли Господней, отдаём себя во власть татей немилосердных; набив чрево сочным зельем плотской мудрости, не поспеем при нападении волков лютых укрыться в ограде надёжной Пастыря Доброго. Разумно ли, имея обетования жизни вечной, устремляться, отбросив их как ничего не стоящие (а ведь за них заплачено кровью Богочеловека), в пустыню смерти, соблазнившись прелестью оазисов миражных. Получив во Святом крещении семя вечности, да не оставим его без присмотра при торной дороге на позоб (пожранье) чёрным воронам духа лукавого, ни оброним же и в терние плоти сытой и даже до тука пресыщенной, не иссушим на камнях сердец дебелых и в мысли остистой ума своевольного, развращённого страстями скоропреходящего жития сего смертного нашего тела; но бережно и трепетно, с великой любовью всадим в землю сердец приуготовленных, взрыхлённую верой истинной и умягчённую трудами дел по Заповеди, напоенную живой водой благодатных таинств Церкви, согретую теплом любви к Богу и ближнему, прополотую и очищенную посильным покаянным подвигом, тогда и «Господь даст благость, и земля наша даст плод свой, Пс.94:13». Бесплодная же смоковница близка к посечению и сожжению, от чего да упасёт нас милость Божия.

 

* * *

Въ терпении вашемъ стяжите души ваши, Лк 21:19.

Внемлите же себе, да не когда отягчаютъ сердца ваша объядениемъ и

пиянствомъ и печалми житейскими, Лк.21:34.

Бдите убо на всяко время молящеся, Лк.21:36.

 

Сам, захлёстываемый волнами всеразличных житейских искушений, непрестанно пекусь и тревожусь в душе о вашем благополучии здесь, во времени и о вашем спасении в Вечности. И вот, не терпя более невозможности узреть воочию ваши милые моему сердцу лица, берусь пером по бумаге, как бы рукой и взглядом, достигнуть ваших заокеанских далей и высказать, пусть, как мне обычно, косно и неудобовразумительно, но от глубокого чувства сердечной к вам любви и преданности, всё, что внушит мне моя искренняя забота о вашем истинном благе. Прошу простить мне заранее архаику стиля и вычурность формы (что можно, отчасти, объяснить некоторой отчуждённостью моей от среды современного языка, ибо ограничив по возможности живое общение, практически полностью исключил и влияние СМИ, и нынешней литературы, сделав основным своим чтением труды Отцов и Церковную литературу времён предшествующих веку нашему). Примите, во-первых, мои живейшие поздравления с приятным завершением ваших житейских затруднений и упрочением вашего положения, а вкупе и с грядущими праздниками, и Новым Годом, и пожелания телесного здравия и благ душевных всему вашему семейству.

 

Стяжав дерзновение святости, сможем сказать как Бальмонт по возвращении своем в Россию, а мы, собираясь на Родину Небесную, о Доме Вечном:

 

Но, мiр поцеловав и весь его крестом

В четырекратности пройдя, необозримый,

Не как заморский гость вступаю в Отчий Дом,

И нет, не блудный сын, а любяще-любимый.

 

А если не стяжем совершенства, так уж хотя бы как блудный сын: Отче, согрешихъ на Небо и пред Тобою, и уже несмь достоинъ… и прочее (Лк.15:21). Отец [Небесный] не может отречься от Своей Любви к детям (что каждому из нас известно и по своей человеческой отцовской любви). Бог-Отец Сам есть Любовь, а Бог «Себя отречься не может, 2Тим.2:13». Но «если мы, получив познание Истины, произвольно грешим (т.е. сознательно или не осознанно отрекаемся любви Отчей, действуя без принуждения против Его воли, нарушая Заповедь, преступая закон Любви, или прогневляем Его блудом духовным, увлекаясь чуждыми религиями и обращаясь к иным богам), то не остаётся более жертвы за грехи (и сила Воскресения Христова к нам, отрекшимся, неприложима), но некое страшное ожидание суда и ярость огня, готового пожрать противников». Отрекшиеся от Любви не могут иметь надежды и на снисхождение Закона, ибо Закон определяет для блудника смерть через побиение камнями, и это есть образ вечной смерти за духовный блуд, отречение от Бога Истинного и Его любви.

 

Канун 2013 года