Стихи Ду Фу — самые популярные.

Конь примчался
С северо-востока.

Стрелами
Седло его пробито.

Жаль того,
Кто пал в бою жестоком, —

Что теперь
Узнаешь об убитом?

Может, рядом с ним,
На поле боя,

Нашего
Сразили полководца…

Смерть сейчас
Бредет любой тропою, —

Знаю,
Много слез еще прольется.

Себя я принуждаю
Пить вино

Из-за того,
Что пища холодна.

На мне —
Убор отшельника давно,

Вокруг меня —
Покой и тишина.

Плыву я тихо
В лодке по реке,

А кажется,
Что по небу плыву,

И старыми глазами
Вдалеке

Цветы я различаю
И траву.

А бабочки
Танцуют танец свой

У занавески
Моего окна.

И белых птиц,
Слетевшихся гурьбой,

Уносит по течению
Волна.

За облака,
За кручи темных гор

Гляжу я вдаль
За десять тысяч ли:

Хочу увидеть
Севера простор,

Там, где Чанъань
Раскинута вдали.

Опять весной
Гляжу я на долину,

Печальный гость
В безрадостном краю,

И ласточек,
Несущих в клюве глину,

Я снова
За работой застаю.

Когда-то вы
В мой садик прилетали

И видели
Клочок моей земли,

А ныне
Небольшая ваша стая

Меня застала
От него вдали.

Вы, ласточки,
На севере и юге,

Не сломленные
Вечною борьбой,

Чем отличаетесь,
Мои подруги,

От странника,
Гонимого судьбой?

Вот вы щебечете
На мачте джонки,

И вскоре
Улетите вы опять.

А мне, скитальцу,
На чужой сторонке —

Мне стыдно:
Надо слезы утирать.

Ты различаешь,
Как в тумане синем

Горы Хэншань
Раскинуты отроги?

Там красный феникс
На ее вершине

Склоняется
В печали и тревоге.

Он шею вытянул
В немом усилье,

Чтобы друзей
Увидеть издалека.

Сжат клюв могучий,
И повисли крылья,

Удручена душа его
Глубоко.

Как он жалеет
На вершине горной

О том, что в сети
Попадают птицы,

И даже самым малым
И проворным

Почти немыслимо
Освободиться.

Плоды бамбука
Разделить готов он

Среди любого
Птичьего собранья.

Пусть разозлятся
Коршуны и совы —

На это он
Не обратит вниманья.

Дикие гуси
Летели за тысячи ли,

Нынче на север
Они возвращаются снова.

Глядя на странника
Этой далекой земли,

Пара за парою
В путь улетают суровый.

Их уже мало осталось
На отмели тут,

Резко кричат они,
Перекликаясь на воле.

Ну, а рассказ
О письме, что они принесут,

Все это, милая,
Глупая сказка, не боле.

Прибыл гость
С берегов отдаленного моря,

Жемчуга подарил он мне —
Слезы русалок.

На жемчужинах —
Знаков неясных узоры,

Я прочесть попытался —
Но не разгадал их.

Я бамбуковый короб
Тогда изготовил,

Чтобы жемчуг хранить
Для уплаты налога.

Но гляжу: превратился он
В капельки крови,

И со мною опять
Нищета и тревога.

Снег с севера
Врывается в Чанша,

Летит по воле ветра
Над домами.

Летит,
Листвой осеннею шурша,

И с дождиком
Мешается в тумане.

Пуст кошелек —
И не дадут в кредит

Налить вина
В серебряный мой чайник.

Где человек,
Что просто угостит?

Я жду:
Быть может, явится случайно.

Я — путник, скитающийся давно
Меж двух величавых рек,

Ненужный ученый — в чужом краю
Затерянный человек.

Брожу я от родины вдалеке,
И некому мне помочь,

И я одинок, подобно луне
В долгую зимнюю ночь.

Близится горестный мой закат,
Но душа еще молода.

Быть может, не будут болезни мои
Мучить меня всегда?

Я слышал, что в древние времена
Кормили старых коней

Отнюдь не за то, что они могли
Работать на склоне дней.

Я в полдень простился
С ущельем Кунлинским

И к ночи
Добрался уже до заставы.

Здесь тысячи лет
У реки исполинской

Раскинуты буйно
Деревья и травы.

Удушливо-влажная
Дышит природа,

Тропический ветер
Не знает покоя.

Жара не считается
С временем года —

Здесь осенью жарко
И жарко весною,

Земля — в постоянном
Движенье доныне —

Меняет порядки
От века до века.

Челнок привязав
У ползучих глициний,

Один я бреду
По тропе дровосеков.

Над мертвой деревней
Покой неподвижен,

Крестьяне бежали
Из этой округи,

Растут сорняки
У заброшенных хижин,

Но ржавчина все же
Не тронула плуги.

К востоку —
Оружье берут патриоты,

А здесь —
Нерушимы законы и строги.

Так кто ж постучит
Государю в ворота,

Чтоб подати он сократил
И налоги?

Еще во время мира
Стал я старым,

А ныне — стар,
Да и к тому же болен.

Жизнь нанесла мне
Многие удары,

И рано поседел я
Поневоле.

Скитаясь
Между четырьмя морями,

Не зная,
Как бы прокормиться даже,

С родными
Редко вижусь и друзьями,

А больше —
С новой молодежью нашей.

Склоняя голову,
Меня смиренно

Учили старцы
Добрым быть с народом,

А молодые —
Грубо и надменно

Смеются надо мной,
Как над уродом.

Мечты мои
Убиты нищетою,

Избороздил я
Сторону чужую,

И, покидая Сычуань
Весною,

Теперь по южным звездам
Путь держу я.

На лодке мчусь —
Кругом весна в разгаре,

На берегах,
Во всей красе и силе.

Вдали, в горах —
Могила государя,

Где кости мудреца
Давно уж сгнили.

С тех пор века
Народ живет в печали,

Бесстыдно
Угнетаемый властями.

Цзя И и Цюй Юань
Так тосковали,

Что, не стерпев,
Себя убили сами.

Я думаю
О душах их печальных,

Быть может,
Здесь витающих безмолвно.

Темнеют скалы
У воды хрустальной,

И дальше в лес
Плывем мы через волны.

Гребцы поют
И бодро правят лодкой,

Как будто бы
Вина хлебнули малость.

Поют, а все ж
На поворотах четко

Сигналят,
Забывая про усталость.

Всегда полезно
Знание предмета,

Гляжу: любой гребец —
Искусный мастер.

А вот правителей искусных —
Нету,

Иль просто их
Не подпускают к власти?

Темнеют краски,
Вечер наступает,

И стаи змей
Ползут к ночному ложу.

Медведей на деревьях
Мгла скрывает,

И тигры
Стерегут их у подножья.

Куда влекусь я
К своему ночлегу?

Хочу
Средь постоянного скитанья

Хорошему
Поведать человеку

Свою печаль —
И подавить рыданья.

Глубокая полночь вокруг меня,
Но я не зажгу свечи —

Так ярко горит в небесах луна,
Что с нею светло в ночи.

За сонными кленами — старый храм
С пагодой золотой.

Почтовой станции красный дом
Над белой стоит водой.

Замолкло карканье ворон
На городской стене,

И цапли на отмели у реки
Застыли в блаженном сне.

А я, путешествующий старик,
Белый от седины,

Подняв занавеску, один не сплю,
Любуясь блеском луны.

На городской стене
Ударил сторож

Ночною колотушкой
В час прощанья.

И звездочка
На синеве простора

Померкла, как всегда —
Без опозданья.

Я слышал в поле
Горький плач народа

По тем, кто в битве пал
Во имя долга.

Жизнь человека,
Как весна природы,

Увы, не может в мире
Длиться долго.

Я уплываю в лодке,
И не скоро

Мой путь окончится,
Пройдут недели —

Великая река
Предстанет взору,

Я буду жить там —
Вновь, без ясной цели.

Я оглянусь
На городские стены:

За ними
Срок немалый мною прожит.

Не расстаюсь
С лекарством неизменным, —

Где б ни был я,
Оно всегда поможет.

Только в дальней дороге
Поймешь ты людские надежды,

Только в странствии долгом
Увидишь страданья народа.

Сам готов посмеяться
Над жалкой своею одеждой —

А уж мелким чиновникам
Любы чужие невзгоды.

Как Ван Цань, я печалюсь,
Покинув родную столицу,

Как Цзя И, удручен я
Народною горькою долей.

Так не стоит, пожалуй,
Рассказывать вам о лисицах, —

Если барсы и тигры
Бесчинствуют нынче на воле.

Печальна участь
Сокола больного —

Он одинок
И презираем всеми.

На дереве,
У берега речного,

Он укрывается
В ночное время.

А днем сидит
В тени зеленой кроны,

Как бы готовый
Броситься с размаха.

Его увидев,
Гуси и вороны

Напрасно
В сторону летят от страха.

Где гордый облик
Старого героя,

Когда с врагом
Сражался он на воле?

Так поредели перья,
Что порою

На них немыслимо
Смотреть без боли.

И с каждым днем
Его слабеют силы —

Теперь и коршун
Может спорить с ними.

А раньше
В облаках его носило

Высоко —
Над орлами молодыми.

Речные волны
Гневный гонит ветер,

И горы высятся,
Во мгле темнея.

Заснули
Гималайские медведи,

В лесную чащу
Уползают змеи.

О, если б был
Здоров он, как и прежде, —

То камнем бы
Кидался за добычей.

Но болен сокол.
Места нет надежде:

Жить без сраженья —
Не его обычай.

Стосковавшись
По родному краю,

Забываюсь я
Тяжелым сном…

Я не только ночью
Засыпаю —

Сплю теперь я
Даже ясным днем.

От цветенья персиков,
От зноя

Старые глаза мои
Хмельны.

Солнце
Пламенеет над землею —

А меня
Уже уносят сны.

Снится мне,
Что жизнь иною стала,

К дому нет тропы —
Куда ни глянь.

Торжествуют тигры
И шакалы,

Ордами штурмуя
Чжунъюань.

А проснувшись,
Думаю в тревоге:

Как войну бы
Кончить в этот год

И убрать
Чиновников с дороги,

Грабящих
Измученный народ.

Роса опадает, и небо высоко,
Осенние воды чисты.

В пустынных горах, в одиночестве, ночью,
Страшится душа темноты.

А парусник тоже один на причале —
Там еле горят огоньки.

Удары вальков я с трудом различаю,
Настолько они далеки.

Вторично цветут для меня хризантемы,
Слабею я день ото дня.

И дикие гуси письма не приносят —
Они не жалеют меня.

На звезды гляжу, опираясь на посох,
Дорога моя далека.

И, кажется, тянется прямо к столице
Серебряная река.

Вечером, словно старец
Вышедший на прогулку,

Спину я прислоняю
К стенам, нагретым за день.

Важно, чтоб в мире этом,
В крошечном закоулке,

Жители не узнали,
Что к новостям я жаден.

Все же о них спрошу я
Лишь у властей деревни:

Иначе я услышу
То, чего знать не надо.

Птицы давно вернулись
К добрым своим деревьям

Двери мои закрыты,
И зажжена лампада.

Плыву на утлой лодке.
Предо мной

Ряды утесов
Берег стерегут.

В Дунчэне
Снова засуха и зной,

И воздух там —
Как будто хворост жгут.

Лишь тени скал
Уже издалека

Нас укрывают
Синевой своей.

Торопится
Великая река,

Чтоб с дальним морем
Слиться поскорей.

Река бурлит,
Прокладывая путь

Среди утесов —
Скопища мечей,

И ветер свищет,
Надрывая грудь,

При свете поздних
Солнечных лучей.

И вот —
Ущелья узкие врата,

Где еле-еле
Лодки проскользнут.

Дивимся:
Сколько вложено труда

В канал,
Что люди прорывали тут.

С древнейших,
С незапамятных времен

Он вьется,
Как гигантская змея,

И по нему везут
Из двух сторон

Пеньку и соль
В родные мне края.

Я был скитальцем
В дальней стороне,

Я смешивался
С грязью и песком,

Но возвращаюсь,
Как пристало мне,

Ни славой,
Ни богатством не влеком.

У хижины моей
Давным-давно

На берегу пруда
Цветут цветы —

Здесь
Даже деревенское вино

Спасает
От житейской суеты.

Здесь я
Непостижимое постиг:

Прекрасны ночи,
И прекрасны дни.

Я к униженьям бедности
Привык,

А власть и деньги —
Ни к чему они.

Состарили меня
Года войны,

Но сохранилось
Ветхое жилье.

Под тихим светом
Молодой луны

Смирилось
Сердце старое мое,

И снова
Наслаждаюсь красотой,

И рад я
Наступающему дню.

И пусть себя —
И сердцем и душой —

С великими мужами
Не сравню,

Но вечерами,
Что как сон тихи,

Я размышляю
И пишу стихи.

Стремителен ветер, и небо высоко.
В лесу обезьяны вопят.

Над чистой, осенней водою потока
Осенние птицы летят.

Осенние листья кружат, опадая,
Багряны они и легки,

И тянутся вдаль от родимого края
Просторы Великой реки.

Куда меня гнало и гонит доныне
По тысячам разных дорог?

На старой террасе, на горной вершине,
Я снова совсем одинок.

Сижу, позабывший о прежней отраде,
Покрыла виски седина —

Печальный изгнанник, сижу я, не глядя
На чару хмельного вина.

Честолюбья —
Нет давно со мною,

У чужих
Живу на попеченье.

Вся страна
Охвачена войною,

Не вернуться мне
В мое селенье.

Я подобен
Бедной обезьяне,

Плачущей
Во время снегопада.

К временам
Удэ и Кайюаня

Нам давно бы
Возвратиться надо.