ПОТОК 9. ПОЛЁТ ДРАКОНА

20260321

Он помнил, как умер Сталин. Сказал и соврал.

На самом деле он помнил только обложку журнала «Огонёк» с портретом Сталина в чёрно-красной рамке.

А больше он ничего не помнит.

А, нет, ещё помнит, что взрослые держали в руках журнал «Огонёк» и громко говорили.

Но кроме громкости он ничего не помнил.

А обложку журнала «Огонёк» помнил.

Особенно чёрно-красную рамку.

Это почему-то казалось одновременно красивым и страшным, а особенно то, что взрослые громко говорили.

Погода в марте 53-го была хорошая.

В окно пятой комнаты слева по коридору квартиры № 11 в доме № 57 по Бакунинской било солнце.

Окно было высоким и с полукруглым верхом, так что и в комнате было солнце.

Оно падало на обложку журнала «Огонёк», и всё было ярко и контрастно.

И ещё громко.

На следующий год, летом 54-го года поехал в военный лагерь.

Ехали эшелоном.

Эшелон — это такой поезд для перевозки военных людей и военной техники.

Поезд был очень длинный, или ему казалось, что он очень длинный.

Грузились в эшелон на вокзале, кажется, на Курском, почему-то долго, или ему казалось, что грузились долго.

И ехали долго, это уж точно долго.

Он посмотрел в Яндексе: сейчас на поезде и автобусе до Гороховца можно доехать за семь с половиной часов, а на машине за четыре с половиной часа.

А они ехали двое суток.

Правда, не до Гороховца, а куда-то под Гороховец.

Вагоны были грузовые.

В тех вагонах, где ехали люди, были нары, кажется, там ещё печка была, почему вагоны назывались «теплушками», но они ехали летом, и он не помнит, чтобы печку топили.

Зато хорошо помнит огромную раздвижную дверь, она же окно, которая обычно была открыта, чтобы можно было дышать свежим воздухом и любоваться проплывающими пейзажами.

Поперёк двери клали брус, чтобы люди на ходу не выпадали из вагона.

Вы, наверное, много раз видели такие вагоны на фотографиях военного времени.

Очень хорошо было ехать, стоя у двери, смотреть на проплывающие (а не проносящиеся, как сейчас) пейзажи и, облокотившись на брус, спокойно себе курить, глядя как дым уплывает назад.

Но он тогда не курил, ему пять лет было.

Эшелон направлялся в летний военный лагерь Военной артиллерийской инженерной академии имени Феликса Эдмундовича Дзержинского.

Лагерь располагался в сосновом лесу.

Сосны были огромные, высокие, с толстыми стволами и прямые как корабельные сосны, хоть это и тавтология.

Они стояли свободно, просторно и как-то по-особенному величественно.

Земля была усыпана хвоей, а если копнуть — песок, чистый и мелкий, один песок.

Эшелон приходит к лагерю с запада.

Сначала слева появляется Станция.

Станция деревянная, заброшенная, но только в начале своего разрушения.

Около Станции Дом Лесника, а, может быть, сторожа или егеря.

Кажется, это единственный местный житель.

У него есть собака.

Она рыжая.

Её зовут Рекс.

Она прибегает к детям, играть.

Около Станции и Дома Лесника среди песка, как в пустыне, стоит Колодец с воротом и железной цепью.

Здесь набирают воду в вёдра.

Дальше вдоль Железной Дороги штакетник, вдоль него растут невысокие, молодые сосны.

А рядом — Стометровая Дорожка для тренировки и соревнований солдат и офицеров.

Он, конечно, много раз её пробегал, изображая из себя спортсмена и обезьянничая.

В лагере есть ещё Спортивная Площадка со всякими турниками, брусьями, кольцами для баскетбола и т.п.

Но он предпочитал тренироваться около дома, установив две палки и положив на них планку для прыжков высоты.

Мимо проходят два офицера, и один другому говорит: «Смотри-ка, он, кажется, прыгает выше своего роста».

На что другой отвечает: «Да нет, всё-таки не выше».

Они просто не знают, как трудно прыгать в высоту, подбегая по мягкому песку и отталкиваясь от мягкого песка.

Но сначала, как только приехали в лагерь летом 54-го года, их поселяют в отдельной комнате в Длинном Доме, одноэтажном доме с галереей и крылечками.

Но его младшая сестра, ей тогда ещё года не было, плачет по ночам.

Соседи жалуются, что она мешает спать, и их переселяют в Домик.

В Домике гораздо лучше.

Отдельно стоящий Домик, около Железной Дороги, там, где начинается Стометровая Дорожка.

А рядом ещё два домика.

В Домике три комнаты, первая что-то вроде кладовой и прихожей, а две жилые.

Домик становится центром мира.

Горизонтальное солнце

на колоннах соснового ордера.

Домик в четыре оконца.

За оградой — лесной горизонт.

На земле, на крыше, на стенах

пятна солнца и тени.

У порога — живая бабушка

с ведром воды колодезной.

А его нет — убежал куда-то играть.

На западе Кухня.

Она общая на два домика и располагается между ними.

Это маленький открытый сарайчик, в котором стоит печка.

Дальше на запад ещё один домик на две семьи, с двумя входами с двух торцов.

Стометровая Дорожка, Колодец, Станция и чуть севернее Дом Лесника.

В той стороне в песке часто попадаются ружейные и пушечные гильзы, пулемётные ленты и другие железки, со времён гражданской войны, потому что немцы сюда не доходили.

И полузасыпанные окопы и воронки.

На северо-западе поближе стоит Домик-для-душа, но душ не работает.

Дальше — Жёлтая Аудитория, в которой занимаются слушатели Академии.

Это бревенчатый дом, наполовину врытый в землю. Что-то партизанское напоминает.

К западу от Желтой Аудитории есть Песчаный Холм, поросший молодыми соснами.

Самые высокие из них не выше головы маленького человека.

Присядь и ты увидишь лунки в песке.

Это муравьиный лев делает лунку, когда прячется в песок.

Когда муравьиный лев чуть пошевелится, песчинки тихо осыпаются в лунку.

Поэтому и говорят: «прелесть малого движения».

Ещё дальше — МедСанЧасть.

Потом Длинный Дом, в который их сначала поселили, а потом выселили в центр мира.

Ещё дальше среди молодых сосёнок уходит из лагеря песчаная дорога.

Очень-очень песчаная, с мягким, тёплым, мелким песком.

Дорога петляет, петляет и выходит к Озеру.

Здесь пляж.

Здесь солдаты и офицеры прыгают с вышки.

Здесь он учился нырять.

И учился плавать, но так и не научился.

Правее по берегу, где трава подходит к самой воде, в этой воде водятся головастики.

А противоположного берега нет, вместо берега Озеро переходит в Болото.

Говорят, что вода уходит туда, под Болото далеко-далеко, и даже кого-то как-то раз вода туда утащила и обратно не выпустила. Утонул.

На север от Домика в центре мира Белая Поляна, усеянная белыми тысячелистниками.

Через поляну идёт тропинка и приходит к Библиотеке.

В Библиотеке он берут книжки у библиотекаршы тёти Зины.

Иногда там показывают кино.

Тысячелистника белое поле и сосны вдали.

Тысячи дней между ними туманом легли.

Не перейти через поле по узкой тропе.

Вниз уплывает по времени жёлтой реке.

Вдоль берегов бесконечной равнины простор.

Друга он встретит и долгий ведёт разговор.

О тысячелистнике детства закончит он стих,

а жёлтые воды уже разделяют и их.

Чуть восточнее Библиотеки и немного поближе к центру мира стоит Белая Аудитория, в которой занимаются слушатели академии.

Этот дом похож на господский дом помещичьей усадьбы, но не очень богатого помещика, дом деревянный.

Там он знакомится с китайцем, который потом приходит к нему в гости в квартиру № 11 дома №57 по Бакунинской улице.

Кроме китайцев военному делу учатся болгары и немцы.

Дальше на северо-восток — Баня.

Ещё восточнее и дальше — Полигон.

Как-то раз его берут туда ночью на стрельбища, и он смотрит, как по чёрному небу летят светящиеся линии.

Это трассирующие пули и снаряды.

Он стоит в блиндаже и смотрит на всё это, а офицеры ему что-то объясняют, а что он не запоминает.

Перед входом в Библиотеку круглая клумба с высокой вазой в центре.

Там все фотографируются.

От клумбы идёт аллея на восток.

Туда, где Спортивная Площадка: турники, брусья, козлы, кольца для баскетбола, сетка для волейбола, и всё что надо для прыжков в длину и прыжков в высоту.

Ещё дальше — Большая Столовая.

Он там был один или два раза.

А так они обедают в своём Домике, а еду готовят на печке и на керосинке или круглой электрической плитке.

На восток от центра мира ещё один домик — Домик Художника.

В военном лагере нужен художник, он рисует плакаты.

Чуть дальше Главный Вход в лагерь.

Только непонятно зачем: лагерь не огорожен, не считая низенького штакетника, да и он есть не везде.

С внешней стороны Главного Входа колея Железной Дороги, а дальше Лес.

Главный Вход высокий и белый, напоминает китайские триумфальные арки пайлоу, о чём он тогда, конечно, не знал.

Дальше на восток начинаются Палатки, в которых живут слушатели Академии.

Два длинных ряда Палаток с дорогой посередине.

Большие трёх-четырёхместные Палатки-с-кроватями.

Бывало так, что одни слушатели уезжают, а другие ещё не приезжают.

И тогда он находит в этом Палаточном лагере обёртки от бритвенных лезвий с интересными картинками и надписями на иностранных языках.

Ещё дальше на восток располагается большой дом, в котором размещается Штаб военного лагеря, там же телефонная станция.

За Штабом стоят дома, в которых живут офицеры с семьями.

Это самые хорошие дома, большие, крепкие, с высокими крылечками, не то что наш Домик.

Там он с ребятами иногда играет, они бросают дротики в цель.

На юг от центра мира, сразу за Железной Дорогой находится Полоса Препятствий для тренировки солдат.

Ему нужно её всю преодолеть: где-то проползти по-пластунски, пройти по бревну, перепрыгнуть через заборчики, перелезть через стенки.

А в конце находится Высокая Стена с двумя окнами: пониже и на самом верху.

Конечно, можно просто обойти Высокую Стену, но это было бы нарушением ритуала.

Дети, играя в войну, обычно используют нижний путь, но тот, кто не боится и поднимается до верхнего окна, видит солнце в небе.

Недалеко от Полосы Препятствий можно собирать белые грибы и землянику.

А если идти по шпалам на восток, то дальше справа в Лесу можно найти небольшое болотце с голубикой.

Её ещё называют гонобобель, а бабушка называет "пьяницей".

Она делает варенье и наливку.

Ещё дальше по шпалам, не близко, справа на юге увидишь Большое Болото.

Вблизи Железной Дороги оно заросло мхом и тощими берёзками.

Здесь собирают подберёзовики, подосиновики и клюкву.

Дальше трясина, она доходит до горизонта, но не там её предел.

Он видит далеко-далеко чёрточки мёртвых деревьев.

Не дойти до них.

Но и деревья не предел.

И неизвестно — что там?

О, если бы пройти Болото из конца в конец!

Есть ли земля на другом краю?

Что это за земля?

Он никогда не узнает этого.

Раньше он уже говорил, что рядом с Домиком были Качели.

К двум высоким соснам, стоящим рядом друг с другом, приделана железная палка, с неё спускаются верёвки к сидению.

Подходит знакомиться соседская девочка Оля, дочка художника из Домика Художника.

Между двух колонн сосновых,

держащих зелёное небо,

задумчивые качели

поднимают и опускают мир.

И мама ещё молодая.

И бабушка ещё живая.

Подходит старушка,

ах, нет, она ещё девочка.

Качели подхватывают её улыбку,

взлетающую птицей,

и ветер уносит её далёко-далёко.

«Как тебя зовут?» — спрашивает девочка.

И он называет имя и отчество,

фамилию, должность и звание.

А в другом домике живёт девочка Нина.

Они дружат втроём.

Домик называется Домик-с-открытой-дверью.

В нём два входа и две комнаты, но в одной никто не живёт.

Дверь открыта.

Когда с неба на землю внезапно падает проливной дождь, можно укрыться в пустом доме.

И в раскрытую дверь смотреть, как водяные струи льются с вершин сосен на траву и корни, соединяются вместе и текут по тропинкам земли.

Поэтому и говорят: «Встреча людей подобна проливному дождю».

Железная Дорога пересекает мир с запада на восток, и с востока на запад.

Иногда по Железной Дороге проходят поезда.

Это бывает редко, но это означает, что связь с другими мирами существует.

Поезда пересекают мир с запада на восток и с востока на запад.

Можно смотреть на них, когда они проходят через мир.

Поезда проходят не останавливаясь.

Поэтому и говорят: «Нет ничего печальнее Железной дороги».

Сосны высокие, очень большие,

маленькая девочка, ржавый пулемёт.

Станция старая, крыша дырявая,

по блестящим рельсам паровоз придёт.

Техника военная, солдаты, офицеры,

Дамы в белых платьях, слуги в сюртуках.

По песку проходят они мимо колодца.

У колодца мальчик с цепью в руках.

Медленно выходит из избы смотритель,

у него собака и ружьё в руках.

Солнце засверкало, стало очень жарко,

из-за леса ветер летел и прилетел.

Мелкие песчинки двигаются тихо,

из ведра вода капает на них.

Рыжая собака, зелёная ограда,

по блестящим рельсам паровоз ушёл.

Техника закопана, солдаты разбежались,

офицеры в лес ушли, слуги — в сюртуки,

Дамы в белых платьях — стали одуванчиками.

Рыжая собака по тропе бежит.

Мальчик не уходит, он стоит и смотрит,

борода топорщится и нога болит,

он в избу заходит, ведро на лавку ставит,

вешает на гвоздь старое ружьё.

И оно не выстрелит больше никогда.

Сосны высокие, очень большие,

маленькая девочка, ржавый пулемёт.

Этот мир каллиграфически выгравирован тонким резцом старого мастера небесных печатей в древнем стиле 54-й черты иероглифа «Полёт дракона» 龘.

Неслышимый звук «У».