ГОРОЖАНКА И ТИХИЙ ДОН
Аудиозапись
1.
Синь-рассвет занимался за Доном.
Из-за штор выдвигая глаза
на разведку,
по улочке сонной
возвращался резонно назад
в рай подушечный к женщине нежной,
к безмятежной моей зоревать,
на перине ( старинной конечно)
под простынку себя зарывать.
Тонко чувствуя ножки босые,
чуть прижатые крылья к спине,
плыть да плыть с черногривой богиней
на высокой любовной волне.
В неге птичьей, воркуя по буквам
голубиное слово л-ю-б-л-ю,
ждать-пождать петушиной побудки
в сенокосном и росном краю.
2.
— Слышишь, соло звучит на кларнете?
— Слышишь, грянул Вселенский оркестр?
То маэстро рассвета, наш петел
разбудил всё живое окрест.
Кукарекнет пернатый красавец,
сыпанёт ре-диезы свои —
просыпаются люди в Рязани,
просыпаются люди в Твери;
просыпаются в точке Лагранжа,
в третьей точке ( за солнцем от нас)
небожители, пращуры наши
от столетнего сладкого сна.
— Слышишь? —
— Слышу —
застукал,
забрякал,
загудел,
загутарил народ.
На вороньем юру за оврагом
красным заревом вспыхнул восход...
3.
Чепурилась моя горожанка,
торопилась, как можно скорей,
пособить в меру сил спозаранку
хлопотливой мамуле моей.
— Что вы! Что вы! Зорюйте! Зорюйте!
— Я в домах управляюсь сама...
Брал я тихо богиню за ручку,
выводил в нежно-синий туман.
В сад вишнёвый.
В леваду.
В Придонье.
Обогнув камышей непролазь,
любовались, как солнце над долом
по холму восходило, светясь.
Поднималось всё выше и выше.
Возвращались мы светлым путём
в отчий дом на горячие пышки
с каймаком да с пригаркой притом...
Как гостили в исконной России,
как гутарили чудно и с кем,
горожанка при встрече распишет
удивлённым учёным в Москве.
С придыханьем расскажет, поверьте,
и о том, что в глубинке моей
под кроватями — тыквы-кареты,
в синь-окошках, как в божьих конвертах,
спец. послания в квантах лучей.
