ПРИТЧА (Матрёшки/лето 2024/2-й тур)

Жила-была каракатица -

Нелепая и смешная, в перепачканном илом платьице;

Путала Родезию с Полинезией

И прозу с поэзией.

 

Иногда, выглянув у берега из воды,

Мечтала, чтобы кто-нибудь подарил цветы, –

Альстромерии или хотя бы фрезии

(И какие из них растут в Родезии?).

 

Так бы век свой жила она и жила,

А потом, как водится, умерла -

Вся в заботах и хлопотах день-деньской,

Томима депрессией – морской тоской, -

Если бы не волонтёр с сёрфинговой доской.

 

Он-то ей, дурёхе, и объяснил,

Что она – источник живых чернил.

И добавил: отныне пред нею выбор –

Доживать своё уродливой рыбой

Или стать примером, моральной глыбой

 

И отдать – не кровь, всего лишь чернила! -

Бросив их на алтарь, в горнило.

 

Ибо лучше, чем жить приземлённым эму,

Умереть так, чтобы войти в поэму.

 

И она, чего-то стыдясь, краснея,

Согласилась: поэма куда важнее.

 

Рыбья кровь холодела и смерть страшила,

Но добыть потрясающие чернила –

Разве это не стоит потерь и жертв?

 

И на том обрывается наш сюжет.

Вот и памятник.

Надпись на камне:

«Ты

Без остатка себя отдала искусству».

И охапками – живые цветы.

Нет, не фрезии – морская капуста.

 

Вместо послесловия.

В док. фильме о путешествии на «Кон-Тики» из Перу в Полинезию Тур Хейердал рассказывал:

«Небольшие каракатицы практически каждую ночь оказывались на палубе. Когда каракатицу разрезали, она превращалась в готовую к использованию чернильницу. А чернила из каракатицы оказались очень хорошего качества. Они были похожи на тушь, которой пользуются художники».

Этими чернилами велись записи в судовом журнале.