Просто арифметика

¹⁶ Дух свидетельствует духу нашему, что мы — дети Божии. ¹⁷ А если дети, то и наследники, наследники Божии, сонаследники же Христу, если только с Ним страдаем, чтобы с Ним и прославиться. ¹⁸ Ибо думаю, что нынешние временные страдания ничего не стоят в сравнении с тою славою, которая откроется в нас. ¹⁹ Ибо тварь с надеждою ожидает откровения сынов Божиих, ²⁰ потому что тварь покорилась суете не добровольно, но по воле покорившего ее, в надежде, ²¹ что и сама тварь освобождена будет от рабства тлению в свободу славы детей Божиих. ²² Ибо знаем, что вся тварь совокупно стенает и мучится доныне; ²³ и не только она, но и мы сами, имея начаток Духа, и мы в себе стенаем, ожидая усыновления, искупления тела нашего. ²⁴ Ибо мы спасены в надежде. Надежда же, когда видит, не есть надежда; ибо если кто видит, то чего ему и надеяться? ²⁵ Но когда надеемся того, чего не видим, тогда ожидаем в терпении. Римлянам 8:16-25 © Библия Онлайн, 2003-2023. Итак, в том, что "вся тварь совокупно стенает и мучится", апостол Павел не сомневался за 2000лет до Грега Нили. Но и задолго до него индийские джайны цедили воду, дышали через марлю и расчищали перед собой путь мягкими метёлками, чтобы - упаси Боже - не поглотить или не раздавить какого-нибудь инсекта, в котором сто пудово воплощена страдающая душа одного из предков. Джайны воздержание от убийства любой причастной к пране твари именовали ахимсой. Современная наука очень многие вещи, известные древним аскетам (в том числе и христианским) из их мистических созерцаний и откровений, переоткрывает заново при помощи модернизированных логарифмических линеек. Взять хотя бы "Беседы на шестоднев" Василия Великого. Приводит в величайшее изумление его умозрение с логическим обоснованием шарообразной формы нашей планеты. А вот то, каким образом после него вернулись к теории плоской земли, вызывает глубокое недоумение. Но я, собственно, не об этом. Страдание и смерть живых (в т.ч. разумных) существ - следствие первородного греха (преступления Заповеди праотцами Адамом и Евой, содеянное ими в первозданном довременном райском бытии). Потому апостол и говорит: "до ныне" - т.е. от момента* падения. Бог не сотворил ни смерти, ни страдания, но всё сие вошло в мiр грехом прародителей, искупительной же смертью и воскресением Г.И.Х. будет потреблено. Посему, полагаю, до Второго Пришествия и всеобщего воскресения у мух и прочих инсектов нет ни малейшей надежды на специализированные госпиталя, медицинскую страховку или, хотя бы, бесплатную анестезию при травмах наличных конечностей. Ещё один интересный момент. В западных фильмах последних десятилетий в случае сообщения о смерти какого-либо персонажа, извещаемый обязательно спрашивает: "Ему было больно? Он страдал?" И слышит утешительный ответ типа: "Нет, он умер во сне" или "Нет, пуля попала в голову. Он умер мгновенно". Будто весь смысл бытия вообще сводится к тому, чтобы прожить беструдно с максимальным удовольствием отпущенный срок и умереть, уйти в небытие без боли и страданий. Оно и понятно, секулярное сознание просто не в состоянии изобрести и предложить человеку что-то иное. А между тем, о смысле осознанных страданий, начиная с Павла, говорили все святые, праведные отцы и просто благочестивые христианские мыслители вплоть до наших дней. "Боли болезнь болезненно" - одно из самых кратких и наиболее ёмких высказываний древних аскетов. Его смысл, если не вдаваться в длинные рассуждения, таков: Используй свою болезнь (страдания) как инструмент покаяния. Это то самое, о чем говорит Павел: "⁷ дано мне было жало во плоть, ангел сатаны, заушать меня, чтобы я не превозносился." 2Коринфянам 12:7. Но современный гедонизм, саморедуцируясь до абсурда, предлагает своим адептам не только эвтаназию в крайних, невыносимых ситуациях страдания, но и как удобную форму ухода из жизни по любому случаю, при любых отягощающих жизнь неудобствах существования (в Канаде в марте 2023 легализовали эвтаназию не как уникальный выход из безвыходной ситуации, а в качестве рядовой медицинской процедуры, и поставили вопрос о ее разрешении для подростков без согласия родителей). В некотором смысле страдания живой неразумной твари менее оправданы, чем наши, человеческие. Им ведь не доступно покаяние, и смысл страдания как пути спасения для них закрыт. Так что мучения бессловесных со времен Адама целиком на нашей совести, о чем и говорит Павел в своем Послании к Римлянам. Аминь. *) В библейской парадигме первобытный человек – это человек райский, первозданный. Райское бытие не имело пространственно-временных измерений, ибо физические изменения не были присущи безгрешной природе. Человек по замыслу Божию был сотворен с потенцией в нравственном развитии, имевшем целью достижение сотворенной природой (человеком) абсолютных свойств её Творца. Поэтому, говоря о моменте падения, мы не имеем в виду момент времени, но момент нравственного состояния Адама. Европейские философы, приступая к построению своих систем, сначала занимались онтологическими изысканиями, а уже на их основании выводили этику. Однако духовное созерцание не может разделить в Божестве онтологию от этики. Утверждение «Бог есть Любовь» означает, что Его бытие тождественно Его этическому состоянию, ибо любовь – это нравственная энергия личностного общения. В Троичном Божестве божеское естество и божественное действие (энергия) суть едино. Природа Троицы – это действие любви в триединстве Её божественных лиц. Что касается Адама, первобытного человека, то его бытию предшествовала благодать Божественной любви как нравственное основание его появления. Посему в духовном смысле (и понимании) бытие вторично, хотя, конечно, в Боге нет никакого разделения между Его желанием, мыслью и действием (как и не усматривается никакого иного разделения вообще, кроме нераздельно-неслиянного единства Трех Лиц). Понимание духовных вещей человеческим разумом затруднено (точнее, ограничено) процессуальностью мышления, связанного континуальным (пространственно-временным) характером его экзистенции. В своем падшем состоянии разум мыслит причинными последовательностями и созерцает объекты физического бытия как момент их изменения во времени, связанный с актуальным (текущим) состоянием возникновения (соединения) или распада, оставляя за скобками своего интереса и понимания нравственные основания бытия всего сущего. Но именно они и должны были бы быть подлинным объектом рассмотрения для разума, озабоченного продолжением (спасением) своего собственного существования. Не втуне бо Апостол, описывая приметы конца времен, говорит не о физических параметрах бытия, но о добродетели как этическом барометре нравственного здоровья и состоянии жизнеспособности отдельной души и человечества в целом (2Тим.1-5: «Знай же, что в последние дни наступят времена тяжкие. Ибо люди будут самолюбивы, сребролюбивы, горды, надменны, злоречивы, родителям непокорны, неблагодарны, нечестивы, недружелюбны, непримирительны, клеветники, невоздержаны, жестоки, не любящие добра, предатели, наглы, напыщенны, более сластолюбивы, нежели боголюбивы, имеющие вид благочестия, силы же его отрёкшиеся». 2-е послание Тимофею 3 глава ). Хотя Господь, зная немощь нашей мысли, даёт нам и внешние признаки приближения Своего Второго Пришествия: «…услышите о войнах и о военных слухах, … будут глады, моры и землетрясения», но всё же главная причина конца – это нравственное оскудение: «…соблазнятся многие, и друг друга будут предавать, и возненавидят друг друга; …и, по причине умножения беззакония, во многих охладеет любовь; претерпевший же до конца спасётся». (Евангелие от Матфея 24 глава) Претерпевший – это сохранивший веру, не соблазнившийся и устоявший во всех нравственных искушениях. Итак, не в паре «бытие – сознание» следует искать основу пребывания человека в существовании, но нравственность полагать основанием сущего, ибо нравственность, или Закон любви есть специальная область самоопределения личности через отношения с Личностью Абсолютной и личностями себе подобных, и только посредством личных отношений с Создателем энергии Его благодати нисходят в бытие твари, действуют в мiроздании и животворят души призванных к богоусыновлению и богоуподоблению.

Оль, давно не заглядывала, второе стихотворение, новое для меня, и на одном дыхании, очень лёгкий слог! Интересная тема, конечно все испытывают боль, и не только насекомые, но и цветы. Поэтому никогда не рву их на полянах, только если ради натюрморта, или венок сплести ребёнку. (грешна)

Поскольку трагическую сторону вопроса уже обсудили выше более чем подробно, остановлюсь на другом аспекте. Прочитав это произведение, вспомнил, конечно же, стихи Ник. Олейникова, которым в этом году исполняется ровно 90 лет. Тема решена там в ироническом ключе, и для контраста впечатления приведу их здесь полностью. Таракан Таракан сидит в стакане. Ножку рыжую сосет. Он попался. Он в капкане И теперь он казни ждет. Он печальными глазами На диван бросает взгляд, Где с ножами, с топорами Вивисекторы сидят. У стола лекпом хлопочет, Инструменты протирая, И под нос себе бормочет Песню «Тройка удалая». Трудно думать обезьяне, Мыслей нет — она поет. Таракан сидит в стакане, Ножку рыжую сосет. Таракан к стеклу прижался И глядит, едва дыша… Он бы смерти не боялся, Если б знал, что есть душа. Но наука доказала, Что душа не существует, Что печенка, кости, сало — Вот что душу образует. Есть всего лишь сочлененья, А потом соединенья. Против выводов науки Невозможно устоять, Таракан, сжимая руки, Приготовился страдать. Вот палач к нему подходит, И, ощупав ему грудь, Он под ребрами находит То, что следует проткнуть. И, проткнувши, на бок валит Таракана, как свинью, Громко ржет и зубы скалит, Уподобленный коню. И тогда к нему толпою Вивисекторы спешат, Кто щипцами, кто рукою Таракана потрошат. Сто четыре инструмента Рвут на части пациента, От увечий и от ран Помирает таракан. Он внезапно холодеет, Его веки не дрожат, Тут опомнились злодеи И попятились назад. Все в прошедшем — боль, невзгоды. Нету больше ничего. И подпочвенные воды Вытекают из него. Там, в щели большого шкапа, Всеми кинутый, один, Сын лепечет: «Папа, папа!», Бедный сын! Но отец его не слышит, Потому что он не дышит. И стоит над ним лохматый Вивисектор удалой, Безобразный, волосатый, Со щипцами и пилой. Ты, подлец, носящий брюки, Знай, что мертвый таракан — Это мученик науки, А не просто таракан. Сторож грубою рукою Из окна его швырнет, И во двор вниз головою Наш голубчик упадет. На затоптанной дорожке Возле самого крыльца Будет он, задравши ножки, Ждать печального конца. Его косточки сухие Будет дождик поливать, Его глазки голубые Будет курица клевать. А по поводу растений, чувствующих боль (что, кажется, давно уже не новость), вспомнились также иронические строки Евг. Евтушенко. На рубеже 70-х и 80-х написал он стихи на тему публикации в зарубежной прессе об эксперименте, якобы подтверждавшем позитивное влияние классической музыки на рост томатов. Одно четверостишие оттуда помню до сих пор: «И цедит помидору помидор во глубине консерваторских грядок: "Твой Шостакович - это просто вздор... Побольше маршей... Был бы вмиг порядок!".