А был ли мальчик?

Спасибо, Док. Восприняла Ваш труд как нечто цельное и мне понятное. Может, я поняла по-своему, но, думаю, не далеко удалилась от авторского приглашения вглядеться в самоё себя и задуматься. Нам посылаются испытания, но не все не всем. Многие из нас, прожив жизнь, так себя и не узнали до донышка. Раньше почти все фильмы были о войне и я, в детстве переживая до слез, потом думала: а я бы так смогла? У меня нет ответа. А в снах я на допросе начинала говорить. Вот примерно такое у меня о себе и сложилось мнение: я - не Зоя. И в зрелости не превратилась в киношную бабушку в платочке, лицо которой излучает концентрированную доброту, глядя на которую верилось, что добро побеждает зло всегда. Нагими пришли, нагими и уйдём.

... Вернусь. Не знаю, то ли забыла, то ли вспомнила... ;-)

Интересное повествование, Док, в Вашем ключе, но оно не массовое, не для конкурса на мой взгляд, не для чтения поточного, как это бывает на конкурсах, (сама журю на стихире и знаю, как притупляет мозги большое количество, словно переел, поэтому беру обычно не больше 10-ти произведений в день) Я склонна к самокопанию, анализу себя и других, но я сначала восприняла его на уровне чувства, эмоционально что-ли, т.к тут метафоричность и образность присутствует, а потом перечитав ещё раз уже по смыслу и первое чувство меня не обмануло... вспомнилось: "Жизнь-игра, мы в ней актёры" подумалось: Кто мы, какие? Глядя на себя в зеркало, пытаемся найти ответ. Где мы настоящие, а где сфальшивили? Правильно ли живём? Вечные вопросы, и у каждого свой опыт, свои скелеты в шкафу, свои победы и поражения, именно внутренние. Те ли мы мальчики и девочки из детства, ТАМ мы точно были МЫ - настоящие. Как-то так. )

На тему этого текста можно было бы написать целую монографию. Но это жанром отзыва не предусмотрено, поэтому – «в нескольких словах». Во-первых, прочитав обе версии – конкурсную и полную оригинальную, – могу сказать, что изъятие преамбулы усложняет задачу понимания текста, поскольку сокращенная часть подготавливает и настраивает читателя соответствующим образом. Тем не менее, даже в урезанном виде основная идея вполне прослеживается. Образ Красоты в рубище, поруганной и облитой грязью, напомнил «Притчу о Правде и Лжи» Высоцкого, посвященную Окуджаве. А отталкивающие картины «хоровода безобразия, безысходности и отчаяния» - мрачность и обреченность полотен Босха. Так что перед нами, действительно, нечто вполне готическое, но отнюдь не «псевдо» и совершенно не «бред». Чтобы понять суть авторского контекста, достаточно «всего лишь» прочитать «Осень Средневековья» профессора Хейзинги – по крайней мере, фрагмент с описанием средневекового кладбища. Мироощущение человека той эпохи кардинально отличалось от нашего, ибо смерть была для него чем-то само собой разумеющимся, каждодневным и ежечасным спутником, постоянно присутствующим в его жизни – прямо как старый пес, идущий по пятам мальчика. Однако само это обстоятельство делало ее, смерть, чем-то не столь невероятно страшным, как это есть в сознании наших современников: она была до такой степени рутинна и естественна, что жизнь могла бить ключом буквально рядом с надгробиями и ничуть не смущаясь видом сваленных в кучи на всеобщее обозрение костей. Об этом феномене писал, в частности, Б. Рассел в своем эссе «Жизнь в Средние века», как раз ссылаясь на книгу Хейзинги, и именно эту средневековую «готику» автор и использовал здесь для выражения своей мысли. К наиболее интересным моментам я бы отнес рассуждение о масках и ролях, превратившихся из грима и актерской игры в плоть и суть, да еще так, что собственной внутренней сущности, может быть, и не осталось. Идея о приросшей к лицу маске не нова, но тезис об утрате личностью своей «самости», внутренней особенности и уникальности, которая одна только и делает ее личностью как таковой, а не набором внешних функций, ролей и аспектов, - этот тезис выражает здесь суть проблемы. Хороши аллюзии и реминисценции вроде холста с очагом и «глазами младенца» вместо «устами» (ибо «он знает всё», но «ничего не говорит»). Ну, и прием с зеркалом тоже работает отлично. Но самым ярким мне показался сон Цербера с его «щенячьим детством в прохладных покоях царского дворца»: блестящая находка! Оказывается, и у Цербера было детство!.. Наконец, в финале мы находим квинтэссенцию всего предыдущего, заложенную в заглавии текста. Любому, кто хотя бы поверхностно знаком с древнегреческой мифологией, подобный намек должен быть очевиден: «белая коза с желтым ехидным глазом» - это Химера, порождение Ехидны. То есть мальчик, который исчез, уступив место козе, - это химера: нечто, существующее только в воображении. Он вроде бы и был, но теперь его нет и невозможно понять, был ли он вообще. Особую же пикантность этой сцене придает то, что другим детищем Ехидны (то есть братом Химеры) был Цербер. Таким образом, ничего не могу сказать об «интегральности», но содержательно текст безусловно обладает экзистенциальной глубиной, которую лучше всего, пожалуй, передает название полотна Гогена: «Откуда мы пришли? Кто мы? Куда мы идем?».

Очень глубокое произведение, надо в тишине и без суеты прочитать. Но уже под большим впечатлением, Dr.Aeditumus.