Об экономии мышления

Ольга, возможно, и предощущение расставания может пробуждать переживание острой печали, но ведь не всякая красота природы вызывает подобные эмоции и в столь сильной форме. На берегу лесной речки - умиротворение, благость. Морские просторы - восторг. Горы - величие. Но вот ночная тьма с далёкими огоньками - это щемящая печаль до спазма дыхательных мышц. И некое тонкое стремление мотылька лететь на этот неведомый свет. Нет? А вот когда впервые попал в пустыню, была полночь и фиолетово-черный купол над головой без единого облачного пятнышка, усыпанный бесчисленными звездами, яркими в зените и мерцающими ртутной пеленой по всей окружности горизонта - нигде больше такого не видел, чтобы горизонт был не линией, а окружностью. Но и там ощущаешь священный трепет перед бескрайней, непостижимой бездной мiроздания, но без тени печали. Хотя в ранней юности звездное небо и будило во мне тоску по своим неведомым глубинам - то ли от избытка прочитанной космической фантастики, то ли наоборот, к этому чтению и подталкивая. Вы верно подметили, красота чужого пейзажа теплых чувств родного дома не пробуждает. Пустыня, тундра, скалы - эти картины удовлетворяют любопытство путешественника, и только. В памяти они остаются открытками, лишь слегка подсвеченными теплотой связанных с ними мгновений человеческого общения. Свой для меня - пейзаж средней полосы, но особенную привязанность я испытываю к светлому сосновому бору с редким подлеском, кустами можжевельника и песчаным берегом леской речки. Уединялся в таких местах (Керженец, Пижма, притоки Ветлуги Уста и Какша, но лучшие места - это Лух; лет 30 назад там почти не было туристов или можно было уйти в глушь, подальше от обычных маршрутов) и жил по нескольку недель в совершенном умиротворении и покое, сколько позволяли обстоятельства, не испытывая нехватки общения с себе подобными. Потом период странствий и эскапизма закончился. Теперь хватает сильно погрызенного цивилизацией лесопарка возле дома, увы, сплошь состоящего из лиственных пород, а потому по большей части сырого и темного, с редким полянами вокруг могучего старого дуба.