Вырваться бы

Ч.1 "Молоко одиночества"

 

Моему одиночеству не придумано имени.

И метлой не прогонишь его со двора.

И звенит молоком из коровьего вымени,

Ударяясь о стенки пустого ведра.

 

Заполняя собой, словно ложь во спасение,

Дребезжа и настырно стекая на дно.

Моему одиночеству нет объяснения.

Сам не знаю: откуда берется оно?..

 

Вроде всё как у всех:

есть и дом, и хозяюшка,

И закатная доля ещё далека...

Только кружкой зачерпываю, до краюшка,

Вновь парного себе из ведра молока.

 

Будто кто-то во мне без меня пишет книжицу,

Мемуарности вспышки вставляя в сюжет.

И куда-то из книжицы хочется выжиться.

И отчетливо знаешь - что выхода нет...

 

 

Ч.2 "Обрастаю..."

 

 

Обрастаю: машинами, дачами; поражениями, удачами; женой, сыном; сединой, морщиной; доктриной о вреде курения, комнатными растениями, избыточным холестерином в крови; президентами-клонами, презентами-одеколонами, дисками DVD с тысячью ненужных мне программ (ни одна из них - не ведет в храм).

 

Обрастаю: раздувшимися записными книжками; компьютерными клавиатурами, мышками, интернет-друзьями, баксами, рублями, спутниковыми телеканалами, мыльными сериалами-паутинами; картинами: Дали, Веласкеса, Дега... (И знанием о том, что не знаю ни фига!)

 

Обрастаю сомнительными гениями. Обрастаю собственными стихотворениями...

Все мои приобретения - настолько условные, неяркие и тщетные безделушки, что отдал бы их, словно подарки, какой-нибудь хохотушке; чтобы сидеть с нею рядышком - прямо с утра - на Манежной площади, у стеклянного шатра, где вздыбились лошади над фонтаном работы скульптора Церетели; а потом - целоваться в саду, близ кремлевских елей; хохотать, есть тюльпановое мороженое /и в любви признаваться ей осторожно/

и не помнить про лет верстовые столбы: вырваться, вырваться, вырваться бы...

 

 

 

Ч.3 "Трансформация"

 

 

 

Мои ноги трансформируются в педали "тормоз" и "газ".

Мои руки становятся продолжением руля.

Я сажусь в себя... и вижу, в отражении зеркала глаз,

встречных машин прекраснейшие вензеля.

 

В меня заливают некачественную похлебку марки АИ.

Меня переобувают через каждые полгода.

Меня выслеживают, обнюхивают, пристегивают ищейки ГАИ,

а я так надеялся,

что ещё лишь чуть-чуть... и наступит - свобода!

 

Мои глаза загораются дальним светом,

подмаргивая нервно, словно желтый сигнал светофора.

Я утром выехал из Страны Советов,

а в какую вернусь?.. Я узнаю не скоро...

 

Я с корнями врос уже в эту тачку чертову,

что кормит меня лозунгами из плеера MP3.

Я с пешеходами стареющими вежлив подчеркнуто:

БОЖЕ, ПОМИЛУЙ МЯ! ЗАГЛОХНУТЬ НЕ ДАЙ ДО ЗАРИ!

 

Моя душа разряжается, словно поношенный аккумулятор.

С невыставленным зажиганием сердца по трассе я мчусь.

И при такой эксплуатации

завтра, навряд ли,

я заведусь...

 

Вырваться, вырваться, вырваться бы:

из лап, из когтей, из цепей судьбы;

из ржавой расхристанной нитки резьбы:

вырваться, вырваться, вырваться бы!

 

 

 

Ч.4 Эпилог

 

 

Мне говорили,

что рай - это круто,

жрецы всевозможных вер.

 

И воздвигали

в пустыне сознания

книжные миражи.

 

Я уж и сам

распадаюсь на части,

как бывший СССР,

 

но ничего не умею делать,

кроме того, чтобы жить...

 

Мне говорили,

что жизнь - это фетиш,

что близится Страшный Суд.

 

И в лабиринт,

к Минотавру сомнений,

мне Божью тянули Нить.

 

Я уж и сам понимаю,

что тщетен,

что жалок судьбы сосуд.

 

Но ничего не умею делать,

кроме того, чтобы жить...

 

Кроме того:

чтоб душою швыряясь,

созвездий крушить витражи.

 

Кроме того,

чтобы плыть по теченью

в телесном своем корабле.

 

Я ничему в жизни не научился,

кроме того, чтобы жить

на зачарованном острове космоса -

хрупкой и яркой Земле.

 

-----------------------------