Любимой...

— Скажи старик, ты почему не спишь? Нет, нет, постой, мне право интересно,

в который раз, придя на это место, часами с кем-то молча говоришь.

— За горизонт уносятся мечты, любовью вдохновлённые когда-то,

а мы в пожаре ищем виноватых, воспоминаний наводя мосты.

 

Воспламеняюсь, глядя на неё, в пар превращая иней одеяний,

едва справляясь с жаждой притязаний безумия на влажное бельё.

Сойдя с ума от пытки наготой, манящей безупречностью фигуры,

лишив воображение цензуры, ныряю в омут страсти с головой.

 

Не исчезай, как вспышка волшебства, замри в истоме сладких придыханий,

став исполненьем таинства желаний, не испарись, узнав меня едва.

Будь в летний полдень проливным дождём, беседкой от жары невыносимой,

когда блаженство поступью незримой подарит вечность под своим крылом.

 

Добавь тонов пастельных в серость дней, прикосновений нежными мазками,

чтоб шар земной качнулся под ногами, даря надежду осени моей.

Стань хаосом, украв покой зимы и как бы это глупо не звучало,

я жду весну, чтоб всё начать сначала, влюбляясь в мир иллюзии тюрьмы.

 

Видать им прежде нравилось быть здесь, дотла сгорая в пламени заката,

за воскрешенье смерть взимает плату, за счастье быть желанным, правя месть.

На паперти судьбы монастыря он наизнанку вывернул мне душу,

на верность чувствам клятву не нарушив, он рядом с ней, и значит всё не зря.