Le retour à la ville...

Rue de Rivoli /улица Риволи/ тянется параллельно Seine /реке Сене/, соединяя Place de la Concorde /площадь Согласия/ с La place de la Bastille /площадью Бастилии/. Человек, называя свой адрес, обычно указывает улицу, на которой стоит его дом, а здесь на Rue de Rivoli живёт сама История, именно живёт, а не покоится, потому что, попадая сюда, явно чувствуешь её дыхание. Кажется, стоит слегка трепетно прикоснуться к шероховатой поверхности величественных старинных домов с аркадами, расположенных на одной стороне улицы, и они тут же безмолвно раскроют вам ещё одну парижскую тайну из глубины веков, легенду, ставшую продолжением сказки, которую в детстве, возможно, вам рассказывала бабушка. Кстати, в одном из таких домов находится кафе, где полностью сохранена обстановка начала двадцатого века. Попробуйте зайти в кафе «Angelina» и заказать себе кофе с эклером, и вы почувствуете лёгкий аромат духов Коко Шанель, а стены станут шептать о том, как эта экстравагантная дама проводила здесь редкие часы отдыха. И вам останется только внимательно прислушаться, чтобы и Коко смогла сквозь занавес времени ощутить ваше неизменное восхищение ею, которое так необходимо любой женщине!

Весьма редко, во время кратковременных визитов, одно из таких кафе-ресторанчиков посещает пожилой мсьё в надвинутой на глаза шляпе, с обмотанным вокруг шеи шарфом, слегка опираясь на трость. Прогулявшись по La place de Bastille до Place de la Concorde, он обязательно, перед тем, как покинуть Париж, в кафе на пересечении двух площадей пьёт бокальчик бурбона и чашку крепкого кофе. Говорят, Ален Делон, а это именно он, приходит в знакомое кафе потому, что сам в первые годы после возвращения из Индокитая, работал здесь кельнером. Как то он обслужил здесь известную актрису пятидесятых годов прошлого столетия Брижитт Обер, что стало отправной точкой на его долгом пути к славе. Сидя за уютным столиком и маленькими глотками попивая кофе, он с удовольствием листает старые номера «Revue», заново переживая боль и радость. Созерцая на фото беззаботный смех своей вечной невесты Роми Шнайдер, он предаётся счастливым воспоминаниям о Лазурном береге, где снимался фильм «Бассейн». Строгое лицо Лино Вентуры уносит его далеко на побережье Конго, где они, изображая героев фильма «Искатели приключений», ныряли в синюю бездну в поисках удачи и сокровищ. Внезапный и неожиданный уход из жизни Лино Вентуры в октябре 1987 года всерьёз подкосил Алена Делона. Он не мог поверить, что такой сильный во всех отношениях человек мог стать жертвой обычного сердечного приступа. Никто и не догадывался, что невозмутимый француз итальянского происхождения все перипетии жизни пропускал через своё сердце. Лино Вентуру отличали темпераментный нрав и неукоснительная верность принципам, согласно которым между словами «любовь», «брак» и «один» должен был стоять только и только знак равенства, а непослушание и возражение со стороны детей недопустимо. Потеряв мужа, жена Вентуры, Одетт Лекомт, которая рисковала своей жизнью, спасая его от гестаповцев в далёком 1942 году, перестала общаться с внуками и прокляла всех детей, за исключением своей больной дочки, обожаемого Вентурой ребёнка. Исключительно ради неё Лино стал отцом для многих обиженных судьбой малышей. Лишь после его смерти все узнали, что актёр на свои собственные деньги построил и обеспечивал сеть интернатов для детей-инвалидов под названием «Perce-Neige» /«Подснежник»/. В одном из этих интернатов и находилась его больная девочка. Считая себя итальянцем, Лино Вентура отказывался принимать французское гражданство и награды этой страны, даже Орден Почетного легиона он попросил Жака Ширака прицепить на блузку своей жены, сказав, что она его заслуживает больше, чем он сам. Однако Париж никогда не остаётся в долгу у тех, кто раз и навсегда впустил его в своё сердце. Сейчас одна из площадей города носит имя незабвенного актёра. Имея биологического и приёмного отца, Делон так и не познал отцовской любви, пока не повстречал Жана Габена. Разглядывая фото-кадр из фильма «Двое в городе», Ален вспоминает, как Габен наставлял его не только согласно сценарию картины, но и учил премудростям актёрского мастерства с первого дня знакомства, а каждый раз после съёмок, уезжая первым, говорил: «Ну, жду тебя дома, сынок!» Жан Габен не отделял Алена Делона от собственных детей, и он, как сын, выполняя последнюю волю актёра, вместе с его родными под звук оружейного залпа развеял прах Габена над морем.

Вот Ален переворачивает ещё одну страницу, и на фото-афише спиной к спине стоят двое: один в безукоризненно сидящем чёрном костюме с револьвером в руках, а другой – в белом, с сигарой в зубах и ослепительной пленяющей улыбкой на лице. Жан-Поль был настоящим другом, с которым можно было поссориться, зная, что размолвка будет такой же недолгой, как невинная детская обида. А своим обаянием и мудростью Бельмондо мог уладить все разногласия и, подставив плечо, поддержать друга, и, прикрыв спиной, защитить его. Именно так поступил Бебель, когда спасённый президентом от гильотины Ален Делон был отвергнут всеми режиссёрами, отказавшимися снимать актёра, подозреваемого в заказе убийства своего шофера-телохранителя. Бельмондо пригласил Алена на главную роль своего напарника в гангстерском боевике «Борсалино». Фильм имел оглушительный успех, а доброе имя актёра было восстановлено. Жан-Поль Бельмондо раньше Делона перенёс инсульт. После выздоровления друзья договорились вместе сказать миру «Adieu!», но верный себе Бебель и тут не уступил Делону своё первенство, повторив судьбу своего героя Франсуа Капеллы…

Грустный пожилой мсьё откладывает журнал и, оставив на столе недопитым кофе, направляется к выходу. На улице начало моросить…И он невольно подумал: «О, Париж, какой подарок ты мне на сей раз приготовил? Что ты так тщательно прячешь под…?

И снова с городом вдвоём,

Париж обманчиво приветлив -

встречает "ласково" - дождём,

а солнце прячет под манжетой...

 

Афиши, постеры, "Revue" -

на них ты, куколка, всё та же!

С тобой я в летнем déjà vu,

в реале - в зимнем антураже...

 

Мой друг, скучаю по тебе,

по нашим поискам удачи;

ушёл с листвой ты в октябре,

лет тридцать пять как всё иначе...

 

Отца родного здесь нашёл;

он показал мне "мрак" в софитах,

так научил вживаться в роль,

что жизнь ясна без алфавита...

 

Друг детства слова не сдержал -

не переслал мне приглашенье.

Один отправился на бал,

где Смерти сделал предложенье...

 

А я вот с городом вдвоём,

Париж обманчиво приветлив -

смывает слёзы мне дождём,

подарок пряча под манжетой..."