В этой тугой тишине

На кладбище тихо, ни звука.

И в этой тугой тишине

тоска, как бродячая сука,

в ладони вдруг сунулась мне:

 

мол, выверни душу, как сумку,

мол, что у тебя там на дне?

 

А я не имею привычки

на кладбищах плакать навзрыд,

из нежных душой меня вычти,

когда у другого болит,

 

но вспыхнула память, как спички,

и я отшатнулась: горит.

 

Взлетевших сорок всполошённых

от взгляда укрыло листвой,

не вздох, и не всхлип, и не шорох -

из глотки нечаянно - вой.

 

Но юркнул под ветку мышонок -

обычный мышонок, живой.