Из поэмы

Пришпорь крылатого, и лети, Подставив ветру кирасу! А мы летаем когда хотим, Пусть даже и без Пегаса. Пока спиртное внутри горит, Мы ржанья не слышим, да и Нам всем наплевать на копытный ритм. Враскачку, но мы - летаем. Вот вроде с виду устали от Дороги, дождя и зноя, А как легко раскрываем зонт, Развернувшись к ветру спиною! Вцепившись выносливою рукой В бамбуковость гнутой ручки, Мы просто проносимся над рекой, Вовсю обгоняя тучки. И если с кого-то ветром таким Шлемы и шляпы сносит, То наши дурацкие колпаки Оный не тронет вовсе. Они вне полета, вне ветра атак, Среди сонетного бреда Себе бубенцами звенят и так, А не захотят - так этак. *** Люблю полеты такого рода: Держась за зонт, и держась друг друга. На первый взгляд, с высоты полета Земля - оладушка. В форме круга. Но если приладить пенсне на место, И сквозь него посмотреть повторно, Она растет на глазах, как тесто И принимает другие формы: Не то часть тела нелепой масти, Не то - какая-нибудь арена, А вот, на самой выпуклой части Река глубокая вздулась веной. И павшая Лошадь у речки этой Лежит, как буква “Е” на странице, Но если Лошадь предать Земле, то Скажите, где же Змее селиться? Как сможет летающий наблюдатель, В пенсне, под зонтиком (или в ступе) Судить, с какой ей, бедняжке, стати Олег на любимый мозоль наступит? Хотите, вовсе пошлите к маме, Хотите - простите, кого задело: Ведь лошадь, загнанную стихами, Пинать - не царское это дело. Как там, внизу, отпускают возжи Все те, кому мы рукою машем, Так мы в покое оставим лошадь. Мы, Божьей милостью, как нас дальше… :))