Зов озера
Певзнер 1903, Сергеев 1934,
Лебедев 1916, Бирман 1938,
Бирман 1941, Дробот 1907...
Наши кеды как приморозило.
Тишина.
Гетто в озере. Гетто в озере.
Три гектара живого дна.
Гражданин в пиджачке гороховом
зазывает на славный клев,
только кровь
на крючке его крохотном,
кровь!
"Не могу,- говорит Володька,-
а по рылу - могу,
это вроде как
не укладывается в мозгу!
Я живою водой умоюсь,
может, чью-то жизнь расплещу.
Может, Машеньку или Мойшу
я размазываю по лицу.
Ты не трожь воды плоскодонкой,
уважаемый инвалид,
ты пощупай ее ладонью -
болит!
Может, так же не чьи-то давние,
а ладони моей жены,
плечи, волосы, ожидание
будут кем-то растворены?
А базарами колоссальными
барабанит жабрами в жесть
то, что было теплом, глазами,
на колени любило сесть..."
"Не могу,- говорит Володька,-
лишь зажмурюсь -
в чугунных ночах,
точно рыбы на сковородках,
пляшут женщины и кричат!"
Третью ночь как Костров пьет.
И ночами зовет с обрыва.
И к нему
Является
Рыба
Чудо-юдо озерных вод!
"Рыба,
летучая рыба,
с огневым лицом мадонны,
с плавниками белыми
как свистят паровозы,
рыба,
Рива тебя звали,
золотая Рива,
Ривка, либо как-нибудь еще,
с обрывком
колючей проволоки или рыболовным крючком
в верхней губе, рыба,
рыба боли и печали,
прости меня, прокляни, но что-нибудь ответь..."
Ничего не отвечает рыба.
Тихо.
Озеро приграничное.
Три сосны.
Изумленнейшее хранилище
жизни, облака, вышины.
Лебедев 1916, Бирман 1941,
Румер 1902, Бойко оба 1933.
1965
Разбор стихотворения классика «Вознесенский Андрей» — «Зов озера»
Анализ стихотворения «Памяти жертв фашизма»
Стихотворение Андрея Вознесенского «Памяти жертв фашизма» — это пронзительный и трагический реквием, написанный в 1965 году. Произведение посвящено памяти жертв Холокоста — массовых расстрелов мирных жителей, в том числе еврейского населения, во время Великой Отечественной войны. Вознесенский создает образ «озера-гетто», где на дне покоятся тысячи людей, превращая водоем в братскую могилу.Центральная метафора стихотворения — «Гетто в озере». Озеро становится не просто местом захоронения, а живым «изумленнейшим хранилищем», хранящим память и души погибших. Поэт намеренно обезличивает жертв, перечисляя только фамилии и годы рождения («Певзнер 1903, Сергеев 1934…»), подчеркивая масштаб трагедии: за каждой цифрой — целая жизнь.
Сюжетную линию задает диалог с другом Володей Костровым, который остро переживает увиденное. Его реплики полны боли и физического ощущения вины: «Я живою водой умоюсь, может, чью-то жизнь расплещу…». Вознесенский использует шокирующую, нарочитую образность — «кровь на крючке», рыба, в которую превращаются души убитых. «Рыба боли и печали» с «огневым лицом мадонны» — это многозначный символ, соединяющий в себе мученичество, святость и немой укор. Кульминацией становится явление Рыбы, от лица которой говорит сама память, но она «ничего не отвечает», ибо ее молчание — самое страшное свидетельство.
Вознесенский совмещает высокий трагизм с грубой, почти документальной лексикой («зазывает на славный клев», «пощупай ее ладонью»). Ритм стиха рваный, с короткими строками, напоминающими удары сердца или всплески воды. Финал возвращается к перечислению фамилий, замыкая круг трагедии и оставляя читателя один на один с безмолвным ужасом истории. Стихотворение — мощный антивоенный манифест, предупреждающий о том, что прошлое не уходит без следа, а живет в памяти природы и людей.
Использование многоточий (строка «Бирман 1941, Дробот 1907…») создает эффект незавершенности, намекая на то, что список жертв бесконечен, и за троеточием стоят тысячи других имен, которые мы никогда не узнаем. Для дальнейшего чтения рекомендуем стихи:
- Андрей Вознесенский — «Гойя», «Ров».
- Евгений Евтушенко — «Бабий Яр».
