Сны о Хасане. 11 августа 1938 года, вечер. Штерн.

11 августа 1938 года, вечер. Штерн.

- Господа офицеры, я, полковник Чуо, уполномочен командованием девятнадцатой дивизии вести переговоры с представителями Красной Армии.

Они встретились «в чистом поле», чуть южнее Пулемётной горки, между южной оконечностью озера Хасан и заставой Подгорная. Штерн взглянул на часы, они показывали без четверти девять. Кроме полковника Чуо с японской стороны присутствовал переводчик в военной форме, но без знаков различия, два поручика, три унтер-офицера и один солдат.

- Полковник Григорович, - представился Штерн, опережая Федотова, который уже открыл, было, рот, чтобы поправить японца.

Если японские генералы не явились на переговоры, зачем им знать, что с нашей стороны присутствует даже не комдив, а комкор. Надо только поуворачиваться от вспышек японских фотоаппаратов, чтобы позже не вычислили. Знаков различия на его форме не было, так ему порекомендовал поступить, надо ему отдать должное, хитроумный Мехлис.

- Полковник Федотов, - представитель штаба пограничного округа назвался своим настоящим именем, - прошу в дальнейшем не называть нас офицерами, мы – командиры.

Чуо кивнул в знак согласия, и изрёк [Японец говорил на японском, а переводчик резво переводил, часто произнося свой текст параллельно с полковником, не дожидаясь окончания фразы.]: - От лица японского командования я хочу выразить восхищение мужеством солдат Красной Армии и особенно отвагой советских пограничников. Многие из них погибли, и я первым делом хотел бы решить вопрос об обмене трупами убитых с обеих сторон. Воины должны быть похоронены с причитающимися им почестями.

- Будем считать, что этот вопрос мы уже решили, я думаю, что мы это сделаем завтра, время уточним с утра. Теперь же давайте приступим к обсуждению текста соглашения. – Штерн снял фуражку и пятернёй разгладил свою шевелюру.

- Мы предлагаем в преамбуле отметить, что непобедимая японская армия…

- Стоп, как это «непобедимая», вы хотите сказать, что вы победили? Мы пришли сюда не капитуляцию подписывать!

- Непобедимая – это официальное наименование нашей армии, как у вас – Красная.

- Тогда нашу армию мы назовём в преамбуле «никогда и никем не победимая!»

- Но она же у вас так не называется.

- Как это не называется, почитайте газеты.

- Я вынужден, подчёркиваю, вынужден согласиться и снять этот пункт с обсуждения, подчиняюсь силе.

- Тогда давайте перейдём от преамбулы к существу вопроса. Мы требуем, чтобы японские войска отошли на восемьдесят метров от линии государственной границы. В настоящее время на некоторых участках обе стороны сблизились до четырёх-пяти метров и вооружённое столкновение может стихийно снова возникнуть в любой момент. Мы считаем недопустимым тот факт, что японские войска после объявления перемирия послом Японии в Москве и нашим Наркомом иностранных дел в одном месте продвинулись вперёд на сто метров и заняли северный склон сопки Заозёрной.

- У нас остался не решённым главный вопрос, без решения которого мы не продвинемся вперёд в переговорах. Что считать линией границы?

- Линия границы давно определена. И здесь и сейчас никакие обсуждения не уместны, полковник. Она проходит по фарватеру реки Туманная до литера «Т», то есть до стыка трёх границ. Далее восточнее озера Хасан по гребню сопок.

- По имеющейся в нашем распоряжении советской военной карте 1934 года граница проходит даже не по западному берегу озера, что мы бы считали разумным компромиссом, а по восточному! И таким образом озеро Чанчи де-юре полностью принадлежит Маньчжоу-Го.

- У вас, очевидно, не военная карта, а какая-нибудь учебная, для школы. Масштаб такой карты не позволяет детализировать с достаточной точностью все нюансы местности.

- Хорошо, я не настаиваю на том, чтобы мы принимали во внимание карту, которая не является приложением к какому-либо межгосударственному соглашению и не утверждена сторонами этого соглашения. Тем не менее, вы не можете отрицать, и это убедительно довёл наш посол в Москве, Сигемицу, что существует карта, являющаяся приложением к Хунчунскому соглашению царских времён между Россией и Китаем. В соответствии с этой картой линия границы проходит от литера «Т» западнее озера Чанчи [Хасан], но восточнее горы Чжангофын [Заозёрная]. В тексте соглашения тоже недвусмысленно говорится о том, что от литера «Т» граница идёт на северо-запад, по западной стороне озера Чанчи, достигает северной оконечности песчаной гряды и т.д. Вот, ещё переводчик подсказывает мне: Заозёрная, значит за озером, так по-русски обычно называют что-то чужое, далёкое, заморское, например.

- Остановитесь, полковник. Оставим в стороне русскую филологию. Повторяю, я не намерен больше сейчас и здесь обсуждать проблемы, которые были уже детально обсуждены месяц назад с вашим послом в Москве. Все аргументы японской стороны мне известны. Напоследок я хочу вас поправить, вы (как, впрочем, и ваш посол) упустили из текста Хунчунского соглашения два слова. После слов «идёт на северо-запад», написано: «по горам». На этом поставим точку в обсуждении вопроса о линии границы. Будем считать, что мы пришли к согласию по всем пунктам нашего соглашения. Время позднее, уже ночь, предлагаю процедуру составления и подписания протокола перенести на завтра.

- 15 часов – вас устроит?

- Зачем затягивать? Давайте в двенадцать, мы успеем к этому времени подготовить текст на русском языке, он будет иметь юридическую силу. Для себя переведёте на японский потом.

- Вынужден согласиться.

- И последнее. Поскольку между нашими сторонами ещё не подписано никакого официального соглашения, кроме объявления перемирия, мы требуем, чтобы японское командование немедленно отдало приказ всем частям о недопустимости какого-либо продвижения в сторону расположения частей Красной Армии. Аналогичный приказ частям Красной Армии уже отдан.

- Распространяется ли это требование на передвижение в тылу, связанное с подачей продовольствия передовым частям?

- Существенное замечание, - с явной иронией в голосе ответил Штерн на подколку японца, и добавил серьёзно, - нет, передвижения в тылу мы не имели в виду.